На огромное зеркало, растянувшееся от пола до потолка. Причём зеркало это было неправильной формы. Широкое основание его занимала всю стену, забираясь углом даже по печь. Тогда как к вершине оно сужалось, загибалось кривой дугой, чтобы резко оборваться на стыке потолка и стены, точно кто-то взял да и обрезал.

Нечеткие границы на грязно-серой стене создавали ощущение, что будто бы эту стену и вправду потдапливало, размывало. Чёрная глянцевая поверхность пестрела пятнами. Они то появлялись, расплываясь белесыми проплешинами, то исчезали. И казалось, будто кто-то там с той стороны, прислонился и дышит, и трогает тонкую плёнку в поисках выхода.

Мы с Еремеем в зеркале не отражались. А потом я понял, что Еремей и вовсе его не видит. он стоял в середине комнатушки, отчаянно принюхиваясь, и только головой поводил, то влево, то вправо.

— Тут, — сказал Еремей. — Тут она… Чую. Рядом

— Вот, — я указал на стену. — А она должна быть такой… Большой.

— Сильно большой? — он отступил на шаг.

— Ну… Не знаю. По низу от того угла и до печи. А по стене так кривая, ну вот так где-то.

Я попробовал очертить в воздухе границы.

— Погодь, — Еремей вытащил из кармана шинели тряпицу, в которой нашелся огрызок желтоватого мела. — На от. Малюй.

Перспектива приблизиться к полынье не радовала."

"— Не пучит ее? — уточнил Еремей, видя мою нерешительность. — Ежели гладкая, то спокойно все. А как пузыряки пойдут, то сперва мелкие, а там и поболе. Значит, тварь какая-то лезет.

— И… Какая может?

Я сделал шаг и прислушался к себе. Опасности не ощущалось.

А Тень подобралась ближе. Она держалась в стороне, стараясь не попадаться Еремею на глаза. И то ли получалось, то ли он вовсе не был способен видеть её… потом выясню.

Мелок на ощупь был осклизлым, а ещё от него слабо, но отчётливо тянуло силой.

Значит, не просто так кусок мела.

Я сделал ещё шаг и провёл первую линию по полу. Получилась довольно жирной. А теперь вверх, куда достану…

— Тут высоко…

— Погодь, — Еремей подхватил меня на руки и с немалою лёгкостью, а потом поднял. — От так, не спеши… если пузырить начнёт, то говори… не должна бы, конечно.

— Почему? — я веду линию по стене.

— Так… тварь-то здоровая. Матёрая, видать. Такая иных отпугнёт. Обычно-то вокруг полыньи всякая-разная мелочь крутится.

Они слабые и для людей не больно-то опасные, но полыньи чуют. А уж на стаи и те, что покрупнее идут. Этот, видать, опытный… выхлесты и на той стороне не часто случаются.

— А что бы было, если б мы его не… того?

— Ничего. С выхлестом Мозырю не тягаться. Даже если б тут тело спалили, а палить бы пришлось, иначе никак, тварь ушла бы к себе. Пересидела б денек-другой, может, подольше, и если б полынью не закрыли, то и снова сунулась бы искать… ей не всяк покойник сгодится.