Возможно?

Абрютин кивнул, я принялся рассуждать дальше:

— Этот недоброжелатель не сумел наказать генерала официальным путем, поэтому решил взять на себя роль судьи и палача.

— Ваня, графа Монте-Кристо я тоже читал, — усмехнулся исправник. — Но ты же сам знаешь, что в романах, это одно, а в жизни — совсем другое.

— Согласен, — уныло кивнул я. — Будь у генерала кровный враг, он бы попросту пришел, да по голове Калиновского чем-нибудь тяжелым стукнул."

"— Или застрелил, — поддакнул Абрютин. — Зарезал бы, топором зарубил. И сразу бы все сотворил, а не ждал невесть сколько лет.

Опять-таки, согласен. Какие графы Горнокрестовские в нашей глубинке? У нас убивают попросту, без ухищрений. Топят, шею ломают или ножом ткнут. Застрелят — но это редко. И сицилийцев, считающих, что месть следует подавать холодной, у нас тоже нет.

Вопросы, вопросы…

— А я решил, что ты обрадуешься — все-таки, хоть что-то да нашел, — слегка насмешливо сказал исправник. — А ты отчего-то переживаешь.

Василий Яковлевич присутствовал, когда я осматривал место преступления. Ведь я же все там выползал! Ничего, что могло бы пролить свет на преступление. Нет бы отыскать «чужеродную» спичку, ершик для чистки трубок, батистовый платок с вышитой буквой Н.

— Но все-таки — зачем вешать, а потом инсценировать самоубийство? — недоумевал я. — Зачем имитировать гражданскую казнь? Опять-таки — испорченный мундир, сломанную саблю и покореженные ордена следовало, по моему разумению, на виду оставить, а не топить. Хорошо, что коза помогла, а если бы нет? Лежал бы мешок на дне Ягорбы, тиной покрывался.Нет, ничего не понимаю.

Впору только руками развести и глаза вытаращить. Я так и сделал. Василий посмотрел на меня с отеческой улыбкой — я бы даже сказал, с жалостью, ладно что по головушке не погладил и посоветовал:

— Иван, не ломай голову. Авось, да отыщешь ты вешателя, найдешь отгадку. Ты человек дотошный, занудливый. Повремени, все само собой развяжется. Запросы отправим — я их нынче же подпишу, вдруг что-то интересное нам отпишут? Торопись медленно, господин следователь, никто не гонит. А нет — так и ладно. В конце концов, не можешь же ты все время убийц отыскивать? Пусть хоть что-то нераскрытым останется. Мне иной раз страшно становится –все у тебя получается. Побудешь обычным человеком, как все.

Возможно, Василий и прав. Он человек опытный. И вообще, надо бы к себе идти, у Абрютина еще дел полно. Вон, в приемной уже городовые сидят. Видимо, ждут указаний для поездки в Луковец.

— У тебя сухой мешок есть? — спросил я исправника.

— Иван, откуда у меня мешок? И зачем?

— Жалко, — вздохнул я и пояснил: — До управы мне мальчишки и мешок, и мундир помогали нести. А куда все это сейчас потащу — все мокрое. Бр-р.

— То, что мокрое — я заметил, — хмыкнул исправник.