Ответственная, аккуратная, исполнительная. Но с чувством юмора у нее беда. Все, даже неописуемую глупость, всерьез воспринимает. Поэтому ее коллектив подкалывает. Работа трудная, добрая шутка мною приветствуется. Когда будем уходить, Алена поинтересуется: «Вы опять надо мной пошутили?»

Реаниматолог вошел в палату и спросил:

– Ольга Михайловна, вы не спите?

– Жду Ивана Павловича, – прозвучало в ответ.

– А вот и он, готов с вами поговорить, – улыбнулся Круглов.

– Добрый вечер, – сказал я. – Как ваше самочувствие?

– Жива пока, – тихо ответила Ольга.

– Ваш пессимизм не к добру, что значит «пока»? – укорил больную врач. – Вы у нас молодец, скоро домой отправитесь! Ну, оставайтесь вдвоем, поговорите, но долго беседой не увлекайтесь. А то устанете. Иван Павлович, возьмите табуретку, она чистая, у нас в палате порядок. Только мыши по ночам к судну бегают, никак их не научим туалетом пользоваться.

Ольга Сергеевна засмеялась.

– Веселый больной быстрее встает на ноги, – сказал завотделением и удалился.

– Очень опытный врач, – вздохнула Булкина, – но всегда шутит по-дурацки. И что самое странное: он меня веселит. Мыши к судну бегают! Надо же такую глупость придумать. Садитесь, Иван Павлович.

Я опустился на табуретку.

– Что случилось?

Глава 28

Ольга Михайловна схватилась за ручку, которая висела над ее головой, и села, опершись спиной о подушку.

– Иван Павлович, он жив!

– Кто? – уточнил я.

– Алик, сын Ларисы. Письма мне не шантажист писал, – выдохнула Булкина. – Я почему гипертонический криз заработала? Он в моей машине сидел. Я открыла дверь, а там Алик спрашивает: «Как дела?» У меня все поплыло, я погрузилась во тьму. Очнулась в «Скорой».

Я решил разобраться в случившемся.

– Вы собрались куда-то ехать?

– Домой, – кивнула Булкина, – поздний вечер настал, я закончила прием клиентов, устала. В тот день записалось три человека, а я каждому много энергии отдаю. Предсказание будущего – нелегкое дело. Обычно больше двух клиентов я не принимаю. Но одна дама очень просила, у нее исчез муж. Ушел на работу и не вернулся…

Булкина махнула рукой.

– Другому кому я точно бы отказала. У меня с утра голова кружилась, ноги были слабыми. Но той женщине я помочь хотела, она очень переживала и не первый раз ко мне обратилась.

– Так, – сказал я, – пока понятно.

– После последнего сеанса я пошла к машине, – продолжала Ольга, – хотела побыстрей до дома добраться, душ принять, смыть чужой негатив. Открываю дверцу…

Больная прикрыла ладонью глаза.

– А на переднем сиденье рядом с водительским местом сидит младенец, он говорит…

Я тронул клиентку за плечо, она опустила руку.

– Ольга Михайловна, в вашем автомобиле сидел новорожденный?

– Нет, ему, наверное, месяцев восемь-девять было, – прошептала Булкина.