– Сейчас отведу вас в гостевую, – пообещал Боря, – приложу лед к больному месту.

– Вы не врач, неудобно постороннему мужчине голую ногу показывать, – отказалась Дюка.

– У меня фельдшерское образование, – не сдался батлер.

– Нет, нет, нет, – снова отказалась незваная гостья, – я боюсь холода! Я тихо полежу. Подремлю и уеду.

Мне давно стало понятно, что три гарпии придумали какой-то план. Более того, они его осуществили и добились успеха. Почему я так решил? Поведение Николетты было весьма красноречиво. Сначала маменька удивила меня обращением – «Ваня». Ей определенно что-то от меня требовалось, поэтому и была проявлена неслыханная ласка. Во время визита Николетта изо всех сил старалась изобразить любовь к сыну. Она не делала мне замечаний, не упрекала меня, мило улыбалась. Потом Дюка пошла в санузел, а через минут двадцать-тридцать Жека, получив эсэмэску, решила завершить визит. Мы вышли в прихожую и… Ваня снова стал Вавой, а Николетта из пряника в шоколаде превратилась в жену олигарха. Что сие означает? Дюка не заглядывала в туалет, она засунула нос в другое место. В какое? Пока я не знаю. Мы с Борисом не успели осмотреть все апартаменты. Что делала дама, зачем она куда-то ходила, тоже не известно. Понятно одно, Дюка выполнила приказ Николетты и сбросила СМС, сообщив об успехе операции. Маменька прочла сообщение, вскочила, и вся гоп-компания порысила в холл. И, пожалуйста, я опять Вава. Цель достигнута, не надо более ласково курлыкать со мной. А спустя некоторое время происходит новый поворот событий. Дюка падает и травмирует колено. Начинается второе действие спектакля. Антракт затянулся минут на двадцать. Дамы не очень детально продумали представление. Дюка шлепнулась, выйдя из подъезда моего дома? А где находились Жанна Николаевна с Николеттой? Отчего бы им не помочь подружке? Отвезти ее в клинику? Со временем тоже вышла неувязочка. Получается, что Дюка с травмой ноги долго сидела на тротуаре. Ну в это тоже можно поверить, наша улица расположена в центре Москвы, но она односторонняя, тупиковая. Пользуются ею только жители четырех домов, которые здесь стоят с конца девятнадцатого века. Пешеходов мало. Магазинов нет, кафе, ресторанов тоже. Раньше, правда, были точки общепита, супермаркет, аптека и еще кое-какие очаги цивилизации, но потом они закрылись. Дюка на самом деле могла некоторое время сидеть на тротуаре одна. Но она ни за что не стала бы молчать. Через секунду после ее падения по всему переулку должен был раздастся громкий визг Дюки:

– Помогите, спасите, умираю!

На дворе лето, у нас открыты окна. Вопль мгновенно достиг бы наших с Борисом ушей, но царила тишина.