– Передай ей что это месть от Иголки и что я ее очень люблю! — Обязательно! Спасибо!!

Мне хочется расцеловать её, но Дали смотрит недовольно и я просто ухожу. Внутри всё колотится от страха и адреналина. «Если она жива… если в сознании… если помнит … экспериментальная программа… шансов нет… два, может, три процента… последствия непредсказуемы… обширное кровоизлияние…».

Это всё стучит, стучит, стучит!

Больничные стены здесь идеально белые. Стекло, пластик, пахнет стерильностью. Персонал в голубой форме.

Я жду ее лечащего врача и меня трясет. Персонал категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы. Единственное, что мне удалось узнать у прогуливающихся внизу пациентов, что такую девушке здесь видели. Примерно неделю назад.

Неделю назад! — Здравствуйте, — заходит женщина лет сорока и протягивает руку. – Альбина Валентиновна.

Пожимаю. — Матвей. Я ищу Теону Ямирян. — Озвучиваю ей единственно срабатывающую на мед персонал версию. – Она моя невеста. В последнее время у нее были проблемы с памятью. Видимо из-за аневризмы. Я боюсь, она могла потерять ориентацию в реальности… Ее родители живут в Казахстане и мы все ее ищем. — В самом деле? – хмурится. – До операции мы делали очень обширные тесты. Никаких пробелов в памяти мы не нашли. О Вас она ничего не говорила.

Развожу руками. — Она жива? — Конечно. — Я бы хотел ее увидеть. — Подождите, — вздыхает она.

От этого тона и паузы в моих ушах начинает звенеть. — С ней все в порядке? — Она после операции, — уклончиво. – Операция была очень тяжелая. Кровотечение. — Что с ней? — Пока что говорить рано. Мы надеемся, что она сможет восстановиться со временем. Сейчас…

Ну!!! — Есть кое-какие функциональные нарушения. — Какие?! — Сложно диагностировать точно. Мы пересадили ей сосуд. И пока он полностью приживется, она на седативных препаратах. Есть провалы в памяти, онемение некоторых тканей… Она иногда забывает слова. Или не может вспомнить события… Немного ходит. Можно сказать, она пережила инсульт. И последствия соответствующие. Но самое главное, она жива и будет жить! Она видит, слышит, речь не утеряна.

Это самое главное, да! — На первый взгляд всё достаточно неплохо при тех рисках, которые были. Она молода! Должна восстановиться. — Я могу с ней поговорить? — Распоряжусь, чтобы Вас пропустили.

Встаю на подкашивающихся ногах. У нас есть завтра. Теперь у нас есть завтра! — Матвей… она может вас не узнать. — Что? — Как долго вы знакомы? — Не долго. — Она может вас не вспомнить. Так бывает.

Медсестра дает мне белый короткий халат и куда-то ведет.

Она может меня не вспомнить. Ну и что? Она жива. Она в безопасности. Она будет в порядке. И если память обо мне – цена…

Но очень больно от мысли, что она может не вспомнить все, что между нами было.