Очень!

И, как слишком заинтересованный в эксперименте наблюдатель, по закону подлости, я могу изменить теперь мой парадоксальный результат этой игры в кости со смертью, где при вероятности пятьдесят на пятьдесят, каждый раунд выигрываю я.

Это очень страшно. И на фоне того, как порвется он если я проиграю, мой страх начинает притупляться.

И крутя на пальце свое колечко, я начинаю молиться в первый раз умоляя его дать мне завтра. Не для себя, нет. Для своего Сталкера, который даже не представляет во что ввязался.

И да… — Матвей… ты должен понимать, что такая логика не прокатит со многими вещами, которых ты захочешь, если вдруг, у нас будет еще одно сегодня. — Например? — Нельзя выносить ребенка за одно только сегодня. Нельзя его вырастить вместе. — Да, — кивает он. – Я это осознаю. Ты хотела бы ребенка? — Да. Очень, — признаюсь я. – Но… — Ты можешь забеременеть? — Конечно. — И есть вероятность выносить и родить. — Есть! — Я буду иметь в виду. — Что твои слова значат? – напрягаюсь я. — Только то, что в любой момент ребенок может потерять одного из родителей. Или обоих. Или не случиться сам. Так тоже бывает нередко. Но если учитывать эти риски… — Я понимаю, что ты выдаешь мне единственно возможную сейчас версию сосуществования. Но я не уверена, что тебя хватит надолго.

Мы тормозим у нашего супермаркета. — Поэтому, Матвей, если завтра будет случаться какое-то время с нами, но я почувствую, что ты не вывозишь, я исчезну. — Я прошу у тебя только одну вещь, Тея. «Сегодня». И каким бы по счету это «сегодня» не было, каждое из них должно принадлежать мне. Каждое. Нет у тебя права уйти. Даже если тебе покажется, что я не вывожу. Ты теперь моя. И я буду всегда рядом. Пока я буду чувствовать, что нужен тебе. — Спасибо. — За что? — Что не клянешься в вечной любви. Я бы разочаровалась. — Жизнь состоит не только из любви. Уважение, преданность, забота. Я всегда очень хотел чего-то настоящего. И с тобой я чувствую это. И буду сохранять. Всеми силами.

И мне парадоксально хочется «уйти» раньше, чем он остынет ко мне. Но это так эгоистично!

С сомнением хмурюсь. — Ты не веришь в счастливые браки? Что люди могут счастливо прожить друг с другом жизнь? Не предавая, не размениваясь? — Я… когда-то верила! – признаюсь я. — У нас будет такой. Обещаю.

Боже ты мой. Как хочется во все это нырнуть без оглядки! — Да ты совершенство, Сталкер… и такой опрометчивый выбор супруги! — Почему это? — Я безработная, неупорядоченная, взбалмошная, эпатажная и я не готовлю. Временами истеричка. Временами депрессую. — Мне важно, чтобы преданная и горячая, искренняя и глубокая. Я тоже, ты знаешь, не подарок. Так что обмен «котами в мешке» равноценен. — Мне кажется я умерла, – ухмыляюсь я. – Ты знаешь, сразу после того, как мы умираем, мы попадаем в тхёдол-бардо.