Изучение шедевра искусства – тонкая вещь: любая ошибка может привести к утрате бесценного и невосполнимого. Реставраторы в Прадо знали свое дело. Многие из них – неудавшиеся художники, пошли в реставраторы, чтобы держаться ближе к любимой живописи. Они начинали с учеников больших мастеров, многие годы трудились, чтобы стать ассистентами, и только впоследствии им разрешали прикасаться к выдающимся полотнам – и то под наблюдением наставников.

Заведующий реставрационной мастерской Прадо Хуан Дельгадо поместил «Порт» на специальную деревянную подставку. Мачадо внимательно следил за его действиями.

– Я хочу, чтобы вы исследовали подпись, – сказал он.

Дельгадо скрыл изумление.

– Хорошо, сеньор директор.

Он капнул изопропиленовый спирт на маленький шарик из хлопка и положил его рядом с полотном. На другой шарик – нейтрализующий реагент – очищенный лаковый бензин.

– Я готов.

– Начинайте. Только очень осторожно.

Мачадо вдруг стало трудно дышать. Он наблюдал, как реставратор прикоснулся тампоном к букве «Г» в подписи «Гойя» и тут же нейтрализовал действие спирта, чтобы тот не проник слишком глубоко в красочный слой. Мужчины внимательно посмотрели на холст. Дельгадо нахмурился.

– Прошу прощения. Пока ничего не могу сказать. Придется воспользоваться более сильным растворителем.

– Давайте, – разрешил директор.

Реставратор открыл еще один пузырек. Смочил новый тампон дихлорэтаном и опять прикоснулся к первой букве подписи. Мастерскую наполнил острый, едкий запах химикалий. Мачадо смотрел на полотно и не верил собственным глазам. «Г» в подписи Гойи исчезала, и под ней явственно проступала буква «Л». Дельгадо побледнел и повернулся к директору:

– Продолжать?

– Да. – Мачадо охрип. – Продолжайте.

Постепенно под действием растворителя исчезала буква за буквой, и вместо подписи «Гойя» появилась подпись «Лукас» – каждый штрих, словно удар директору под дых. Его, хранителя лучшего в мире музея, обманули! Об этом узнает совет директоров, узнает король Испании, узнает весь мир. Мачадо был раздавлен.

Он побрел в свой кабинет и позвонил Анри Ренделлу.

* * *Искусствоведы сидели в кабинете директора.

– Вы были правы, – с трудом признался Кристиан Мачадо. – Это Лукас. Теперь я стану всеобщим посмешищем.

– Лукас обманул многих экспертов, – успокоил его швейцарец. – Его подделки – мое хобби.

– Я заплатил за эту картину три с половиной миллиона долларов!

Ренделл пожал плечами.

– Вы не можете вернуть свои деньги обратно?

Мачадо в отчаянии покачал головой.

– Я купил ее у вдовы, утверждавшей, что полотно в течение трех поколений принадлежало семье ее мужа. Если я предъявлю ей иск и дело дойдет до суда, возникнет нежелательная огласка и любой экспонат музея смогут поставить под сомнение.