– Никогда не видел ничего столь великолепного! – Ренделл медленно шел по залу, рассматривая одно полотно за другим. – «Шабаш ведьм». Замечательно!

Они двинулись дальше.

– Автопортрет Гойи! Потрясающе!

Кристиан Мачадо расцвел.

Ренделл постоял у «Порта».

– Отличная копия. – Он уже собирался пойти дальше. Но директор схватил его за руку:

– Что? Что вы сказали, сеньор?

– Я сказал, что это прекрасная копия.

– Вы заблуждаетесь! – Голос Мачадо дрожал от возмущения.

– Я так не считаю.

– Определенно заблуждаетесь, – упрямо повторил директор. – Это подлинник. У меня есть заключение о происхождении холста.

Анри Ренделл подошел к картине и пригляделся к ней внимательнее.

– В таком случае ваше заключение – подделка. Это работа Эухенио Лукаса-и-Падильи, ученика Гойи. Вы, разумеется, знаете, что Падилья написал массу полотен, которые приписывают Гойе.

– Конечно, знаю! – вспылил Мачадо. – Но это не тот случай.

– Покоряюсь вашему суждению, – пожал плечами гость.

– Я сам приобретал это полотно. Оно прошло спектральный и пигментный анализы.

– Не сомневаюсь. Падилья работал в то же время, что и Гойя, и пользовался теми же материалами. – Анри Ренделл наклонился, изучая подпись в нижнем углу холста. – Убедиться в подлинности несложно: отправьте картину в вашу реставрационную мастерскую – пусть исследуют подпись. Гордость заставляла Падильи ставить на своих полотнах собственную подпись. Но карман побуждал поверх нее подделывать подпись Гойи – от этого картины значительно прибавляли в цене. – Ренделл посмотрел на часы. – Прошу прощения. Я опаздываю на встречу. Спасибо, что позволили мне насладиться вашими сокровищами.

– Не за что, – холодно отозвался директор. «А этот Ренделл, оказывается, глупец», – подумал он.

– Если понадоблюсь, я на «Вилла Магна». Еще раз благодарю за экскурсию, сеньор. – Гость откланялся."

"Мачадо смотрел ему вслед и негодовал: «Как посмел этот швейцаришка предположить, что мой Гойя подделка?» Он снова повернулся к картине. Настоящий шедевр. Директор наклонился к подписи. Все нормально. Но неужели это все-таки возможно? Семя сомнения было посеяно. Все знали, что Эухенио Лукас-и-Падилья написал сотни копий картин Гойи и сделал карьеру на этих фальшивках. Мачадо заплатил три с половиной миллиона долларов за «Порт». Если его надули, это оставит на нем черное клеймо, но об этом не хотелось думать.

Однако одну разумную вещь этот Анри Ренделл все же сказал: есть простой способ установить подлинность полотна. Он исследует подпись, а затем позвонит швейцарцу и вежливо намекнет, что тому пора подыскать какое-нибудь иное ремесло.

Директор вызвал помощника и распорядился перенести «Порт» в реставрационную.