— Он кивнул, лицо его оставалось абсолютно спокойным, хотя Лелька каким-то обостренным внутренним чувством понимала, как непросто дается ему это спокойствие. Рана болела до сих пор, и никакое время не могло полностью затянуть и зарубцевать ее. — Большой уже, институт бы заканчивал. Интересно, каким человеком бы стал? Но… Этого я уже никогда не узнаю.

— А ваша бывшая жена?

— Живет. Вышла замуж, родила дочь. Общие знакомые иногда пытаются мне рассказать, как она живет, но мне неинтересно, если честно. Думаю, что в последние годы она тоже утратила ко мне интерес. Знать, что я пьянь подзаборная, было пикантно.

Грело самолюбие, подтверждало в принятом решении, а сейчас… Не помер. Не спился, но и олигархом не стал. Никто и звать меня никак.

— Неправда! — горячо воскликнула Лелька. — Дима, вы талантливый кинолог. У вас призвание — с собаками заниматься, и человек вы неравнодушный к чужой беде. А это по нынешним временам немало."

"— Спасибо. — Он улыбнулся той горячности, с которой она кинулась на его защиту. — Люба, уже четыре утра, давайте-ка я домой пойду. Вам поспать нужно хотя бы немного, иначе как вы завтра работать будете? С Цезарем все в порядке.

 — Он посмотрел на ровно дышащую во сне собаку. — Завтра Вовка придет. А послезавтра в обычное время в парке встретимся, на тренировке, хорошо?

— Хорошо. — Лелька как зачарованная вышла вслед за ним из кухни в прихожую и наблюдала, как он шнурует свои высокие ботинки. — Дима, у меня есть предложение, может быть, несколько странное, — неожиданно сказала она. Он внимательно посмотрел на нее.

— Мы с Максом сразу после Нового года уезжаем на недельку в деревню, кататься на лыжах и дышать свежим воздухом.

Он же у меня книжный червь, ему нужно на свежем воздухе бывать. У нас самый обычный деревенский дом, с удобствами, правда, я провела и воду, и канализацию, но ничего сверхъестественного, я же не олигарх. Разумеется, мы Цезаря с собой возьмем. Может быть, вы с нами поедете, хотя бы на несколько дней? Потренировать Цезаря. Да и Максим… Он так к вам привык. Парню нужен мужской пригляд, поэтому он так к вам привязался. Он рад будет, если вы согласитесь.

— А вы? — тихо спросил он и, взяв Лельку за плечи, повернул ее к себе лицом, чтобы внимательно посмотреть в бездонные серые глаза.

— Что я? — Ее голос тоже упал почти до шепота.

— Вы будете рады, если я соглашусь?

— Это имеет значение?

— Основополагающее.

— Тогда да. Я буду рада. Сильнее, чем Цезарь. И больше, чем Максим. — Она смотрела ему прямо в глаза, и взгляд ее был тверд и бесстрашен. Она ничего не боялась, эта решительная, умопомрачительная женщина, от одного вида которой его мозг заполнялся ярко-красными всполохами внутреннего огня.

— Тогда я принимаю ваше приглашение.