Какая-то мысль неотступно терзала его, но он так и не решился заявить в полицию, что знал убитых, и, естественно, даже не подумал заподозрить в чем-то Сашеньку.

Этой осенью ему снова пришлось дважды пойти на убийство. И если в первом случае причиной этого снова были загоревшиеся глаза отца, начавшего занятия с очередным подающим надежды щенком, то второй сюрприз преподнес Федя, Феденька, который тоже запал на какого-то недоноска, вместе с ним лабающего на гитаре. Они были лучше Сашеньки только тем, что моложе. Им было восемнадцать, а ему уже двадцать семь.

Потерять Федю он тоже оказался не готов. Это был его Федя, их с Гоголиным Федя, который имел право принадлежать только им двоим и никому больше. И в этот раз все тоже прошло гладко. Саша чувствовал себя словно заколдованным, невидимым для полицейских орудием возмездия. И возмездие это считал более чем справедливым. У убитых юношей и без Гоголина с Федей было в жизни все, чего Саша был лишен с детства, так что они не имели морального права лишать его людей, которых он любил больше всего на свете."

"Когда он понял, что в сердце Гоголина поселился Максим Молодцов, то совершенно озверел. Он физически ощущал, что с каждым днем все безвозвратнее теряет привлекательность в глазах своего идола. Он понимал, что они с Федей больше не возбуждают Гоголина, потому что неотвратимо удаляются от образов, запечатленных на его любимых полотнах. И осознавал, что очередное убийство уже ничего не изменит, но не мог остановиться.

— Если вы полагаете, что я сейчас пожалею этого ублюдка, то очень ошибаетесь, — выслушав эту историю, сказала Лелька. — Все причитания про тяжелое детство, отказ родителей, жизнь в детдоме не могут служить оправданием убийства четырех человек.

— Я вовсе не предлагаю тебе его жалеть, — пожал плечами Бунин. — Просто рассказываю.

— А он вообще как, вменяемый? — спросила Инна.

— Экспертиза показала, что да. Так что спрятаться от суда в «дурке» у него не получится. То есть нервы у него, конечно, расшатаны, и легкие отклонения есть, потому как совсем здоровый человек не убьет четверых молодых людей только за то, что в них вроде бы влюблен его половой партнер, но то, что он вменяем на момент совершения преступлений, это точно. Так что пожизненное ему светит, девушки.

— Если в камере не удавят, — философски заметила Инна. — А если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то удавят обязательно.

— А Гоголин что говорит? — спросила Лелька, представив прямые, разделенные ровным пробором длинные волосы, тонкую оправу очков и почувствовав, как к горлу поднимается тошнота.

— Ничего не говорит. Плачет. Он и понятия не имел, что его обожаемый Сашенька на такое способен. Он у меня, конечно, никакой симпатии не вызывает, но смотреть на него жалко. Потерянный весь.