В остальное время отец либо пропадал в мастерской, либо пил с приятелями, либо ездил по бесконечным заграничным турне, либо уезжал жить на дачу, потому что творческий человек нуждается в покое и одиночестве, либо переезжал жить к какой-нибудь почитательнице его таланта.

Съезды к почитательницам, сопровождаемые бурными скандалами и битьем посуды, а также возвращения блудного мужа домой, сопровождаемые столь же бурными примирениями, в его новой семье случались примерно раз в год. Естественно, что в такие периоды до маленького Саши дела родителям было еще меньше, чем обычно, хотя в принципе это было невозможно.

Когда ему исполнилось восемь, отец умер. Сердце не выдержало то ли обильных возлияний, то ли очередной сексуальной эскапады, то ли падающей популярности, а вместе с тем и доходов. Мать от горя слегла, едва придя с похорон, а назавтра после сорокового дня сдала Сашу в детдом, объяснив, что ей одной не поднять на ноги ребенка, так и оставшегося ей эмоционально чужим.

В детдоме было плохо и страшно. Гнусно пахло тушеной квашеной капустой, по утрам склизкая мерзкая масса, называемая отчего-то овсянкой, сползала вниз по пищеводу, вызывая рвотные спазмы, мальчишки часто били его, накрыв одеялом, просто так били, от живущей внутри злости. И не было ни запаха краски, ни картин, развешанных по стенам, ни разговоров об искусстве. Но главное, совсем-совсем не было надежды на любовь."

"Ему было четырнадцать, когда его усыновил Гоголин. Саша даже не сразу понял, что этот дядька, похожий на известного писателя Гоголя, хочет его усыновить. А когда понял, то просто очумел от счастья. Теперь у него была своя спальня, мягкие белые подушки, теплое одеяло, которое можно было накидывать на голову, не боясь, что за этим последуют удары. Были булочки с корицей, кофе с молоком на ночь, рассказы про картины известных художников, развешанные по стенам. Правда, Саша понимал, что это не картины, а репродукции, но ему это казалось неважным, так же как то, что на картинах были нарисованы только юноши, обнаженные юноши и мальчики, беззаботно купающиеся в речке или валяющиеся на теплом песке.

Саша официально стал Александром Александровичем Гоголиным, но дома его никогда не звали иначе, чем Сашенькой. Его завораживала биология, мир которой постепенно открывал ему новый отец. Именно он раскопал и открыл Сашеньке его прошлое, рассказал про настоящих родителей, описал мать и отца, которых знал лично. Впервые в жизни Саша чувствовал себя нужным и любимым. За Гоголина он бы, не задумываясь, отдал жизнь, а потому в день своего совершеннолетия, через четыре года после усыновления, легко расстался с девственностью, пусть и не совсем традиционным способом. Гоголин был его кумиром, его божеством.