Полыхнет так, что сгорю дотла, я сгорю…

— Не молчи, Варя, отвечай на мои вопросы искренне и правдиво…

— Ты можешь мучить меня, можешь пытать, но я ничего не знаю и не смогу ничего сказать больше того, что уже поведала…

Сглатываю гулко, опять плачу из-за пережитого. Дрожу в его руках, а Байсаров неожиданно отпускает меня, хватка исчезает, мужчина облокачивается о массивное кожаное кресло и лениво наблюдает за мной, опускает взгляд на мою грудь и к распахнуты ногам с задранной юбкой.

А я, как руки мои отпускает, сразу юбку одергиваю, пытаюсь дрожащими пальчиками одежду в порядок привести.

Он все уже видел, пробовал на вкус, более того, его пальцы сейчас во мне побывали и сбросили в пекло наслаждения, но я все равно привожу себя в порядок, приглаживаю растрепанные волосы.

Валид молча позволяет все это, но когда я хочу соскользнуть с его колен, сильные пальцы, унизанные перстнями, опускаются мне на бедро и сжимают.

Качает головой, давая понять, что не отпускает, и я замираю под прицелом темно-кофейных глаз.

— Секс был искренний. Сейчас твой кайф был чистейшим. Рассказ про паспорт и про запугивание — верю. Мухоматов загнал тебя ко мне, неопытную конфетку, которую я распробовал. В этой части все складывается, но вот почему ты молчишь про то, что было дальше — для меня вопрос.

Хмурится, словно вероятные комбинации прикидывает. А я в его лицо демоническое смотрю. В глаза и восхищаюсь этой лютой красотой, огненной и такой бесчеловечной.

— Отчего такая отважная, сумасбродная глупость?

Задыхаюсь от его слов. Кусаю распухшие губы.

— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь, я правда не понимаю…

— Скажи правду, принцесса… Это несложно.

Выдает с холодным сарказмом, не отводя взгляда от моего лица.

— Я и говорю, Валид, прошу, поверь. Я просто ушла, выполнила свои обязательства, скрасила твой вечер и ночь, а потом я ушла. Это все. Больше мне нечего сказать…

— Уверена?! — рыком, подавляя, продавливая, и рука опять проскальзывает выше, и сжимает мою попу, вздрагиваю от этого прикосновения, пугаюсь от жесткости, с которой прикасается на этот раз, одним только этим жестом заставляет упасть в настоящую истерику, когда я срываюсь и кричу:

— Да! Да! Хватит! Мне больше нечего сказать!

Меня опять колотит, на этот раз Байсаров притягивает меня к себе, смыкает ладони на моей спине и выдает глухо:

— Тише, принцесса, тише, — ласка на спине кажется невероятно нежной, успокаивающей, на контрасте с грубостью, которая была секундой ранее.