У меня голова кружится, и я ощущаю, как палец Валида приходит в движение, проскальзывает глубоко внутрь меня, заставляет меня зашипеть дикой кошкой и заерзать, извиваться змеей, пытаясь избавиться от столь острого и наглого вторжения, но единственное, что мне удается — это насадиться сильнее…

У меня сердце отбивает сумасшедший ритм в груди. Близость мужчины, который так нагло мучает мое тело, его стремительно темнеющий взгляд, аромат парфюма, сквозь который пробивается мускусный животный запах его тела…

У меня голова кружится, прикусываю губы, пульс зашкаливает, щеки горят.

— Кто именно заманил в клуб? — спрашивает тихо. — Поименно.

— Сокурсники. Ирина, Андрей, которого ты сегодня пришиб на машине, и его друг Егор. В клубе были они, а потом исчезли, Ирина же на меня скинула все, подбросила какую-то гадость. Потом был страшный разговор, у меня отобрали паспорт и сказали либо ублажить тебя, либо отказаться, и тогда бы меня разорвали люди Мухоматова…

Слезы текут по щекам. Рыдания вырываются всхлипами.

— Из двух зол я выбрала меньшее… Ты ведь был моим первым, Валид…

— После меня спала с кем?! — спрашивает жестко, сжимает сильно, и я в ужасе мотаю головой.

— Нет… — выдохом и хватка чуть ослабевает.

— То есть ты совершенно, кристально чиста? — спрашивает глухо, но меня от его интонации пришибает.

Ощущение опасности не уходит и внутренне я понимаю, что Байсарову лгать нельзя, нужно все сказать, иначе он не пощадит.

— Я правда ни в чем не виновата…

— Паспорт, говоришь, отняли?

Киваю, боюсь пошевелиться лишний раз, потому что давление мужской руки не исчезает, будоражит и мой каждый вдох отзывается болью в каждой клеточке. Валид умудряется держать меня над бездной на вытянутой руке, разожмет — упаду и разобьюсь на тысячи частиц.

— Да. Отняли. Грозились тюремным сроком и зверством его людей…

Заглядываю в глаза мужчине, решаюсь чуть податься вперед, так как ощущаю, что Байсаров заведен, он мучает меня, но мужчина также возбужден, правда, в отличие от меня, он всецело контролирует ситуацию.

— Прошу… пожалуйста…

Вскидывает бровь, у него лицо сейчас, скорее, на маску смахивает.

— О чем просишь, принцесса?

— Я… я ведь все сказала… — облизываю губы, потому что его рука опять приходит в движение, ласкает и нанизывает меня, — отпусти… прошу…

Ощущаю, как пара капелек скатывается по вискам. Тело уже звенит от натуги. От боли. Которую дозируют с филигранной точностью.

— Ты не сказала ничего, Варя…

Заглядывает в мои глаза, и я сквозь пелену его вижу, меня знобит, тело сжимается, словно пружина, которую дожимают.