Коснулся подушечкой большого пальца пересохших от волнения губ, улыбнулся, и в следующий миг его горячее дыхание опалило мою шею.

Он коснулся тугих горошин напрягшихся сосков, огладил плоский живот, и бессовестно заскользил вниз по внутренней стороне бедра.

Я растерялась. Попыталась увернуться, но по коже уже полетели волшебные мурашки. Что-то вспыхнуло внизу живота, окатило жаром с головы до ног, и я не сопротивлялась его манящим ласкам. Просто тихо лежала и боялась пошевелиться, но мое тело впитывало в себя каждый всполох, каждый всплеск.

Все беспокойные мысли исчезли.

Они будто растворялись в его прикосновениях, приглашающих в мир наслаждения.

Облонский потянулся к моим губам и накрыл их нежным поцелуем. Напитанный терпкими нотками коньяка, этот поцелуй обволакивал, призывно манил и заставлял трепетать каждую клеточку моего тела.

Его пальцы были везде. Они ласкали, гладили, дразнили и заставляли выгибаться ему навстречу.

Его язык смело и бесцеремонно проникал в мой рот, властно обхватывал мои губы, то соскальзывая, то вжимаясь в них уверенно и плотно, и я безмолвно сдавалась.

Он уверенно освобождал мои плечи от халата, и скоро я затихла в его руках — обнаженная, беззащитная и дрожащая от смятения.

Красивая грудь покрылась мурашками. Тугие горошины сосков заострились, приглашая коснуться их губами."

"Облонский скользнул по мне потемневшим взглядом, и я едва осознанно подалась ему навстречу. Перехватив мое движение, он полыхнул ответной страстью. Накрыл меня своим телом, и я, обхватив руками его шею, скоро задыхалась под ним от пьянящего и терпкого аромата его разгоряченной кожи.

Его губы впивались поцелуями в шею и плечи, щетина царапала нежную кожу груди, но я хотела еще.

В те мгновения мне казалось — от него этих царапающих поцелуев всегда будет мало.

Его пальцы были везде — они ласкали и терзали, не давая ни минуты покоя, ровно до тех пор, пока я не начала подрагивать от возбуждения и сладкой истомы.

Его рука легла мне на низ живота, властно и уверенно, — и с моих губ сорвался тихий стон. Пальцы добрались до нежных губок и скользнули внутрь. Его рот продолжал дарить поцелуи моему телу, теперь дерзкие и горячие, от которых кожа горела еще сильнее. Пальцы сжимали нежную, словно бархат, плоть — то бесстыдно вторгаясь внутрь, то мягко надавливая, то властно сжимая.

В карих глазах мерцало помешанное на торжестве наслаждение. Он упивался моими вздохами, рваным дыханием, а я… я горела в пламени. Желание — неприкрытое, настоящее — полыхнуло с такой силой, что я больше не контролировала свои чувства.

Казалось, я больше себе не принадлежу — только ему одному. От его откровенных ласк я растекалась на простынях горячим воском и бессильно сжимала тонкими пальцами покрывало.