Выбор предоставил ей, но Дана – так звали девушку – заказала только салат из морепродуктов. И еще Фурман велел принести бутылку хорошего французского вина для нее и Риты.

– Я здесь ненадолго, – с извиняющейся улыбкой сказала Дана, обращаясь больше к Мотку, чем ко всем остальным. – Мне через час нужно быть дома.

– Одна пойдешь, и без охраны? – спросил Фурман.

– Одна. И без охраны. – Дана посмотрела на него без особого интереса. Может, потому, что Рита с ним, а может, Моток ей нравился больше. И это задело Фурмана.

– А здесь чего делаешь? – вроде бы вежливо, но с жесткой подоплекой спросил он.

– Человека одного ждала.

– Кого-то конкретно или вообще?

Рита наступила ему на ногу, но слово уже вылетело.

– Кого-то конкретно, – расстроенно проговорила Дана. Ей явно не понравилось, что ее приняли за проститутку или что-то в этом роде.

– Ты ждала, а он не пришел. Бывает, – бодро высказалась Рита. – И со мной так было, и не раз. Кстати, Степан тоже девушку сегодня ждал. И она тоже не пришла.

Фурман удивленно посмотрел на нее. Нет, он понял, что Рита привирает для красного словца. Но кто такой Степан? Откуда она знает, как зовут Мотка?

– Да? Значит, мы с тобой товарищи по несчастью? – кокетливо повернулась к Мотку Дана.

– Почему по несчастью? Может, это хорошо, что Катя не пришла? – не растерялся Моток. – Твой не пришел, и моя не пришла. Ты свободна, и я свободен. Вдруг это судьба, а?

– Ты веришь в судьбу?

– Если повезет, то поверю.

– В смысле, повезет?"

"– В смысле, с тобой. То есть если разрешишь, чтобы я тебя охранял. Ну, когда ты уйдешь. Чтобы я с тобой...

– Почему не разрешу? Может, даже попрошу об этом.

Для Мотка все так удачно складывалось, но тут откуда-то из сумрака возник крепко скроенный мужик в малиновом пиджаке. Топорной рубки лицо, бронированный лоб, взгляд жесткий, колючий, как сорокаградусный мороз.

– Дана? Я не понял, ты что здесь делаешь? – Голос грубый, дребезжащий. – Что это за лохи?

– Я не понял, ты кого лохом назвал? – взвился Фурман.

Пугающая внешность у мужика, и внутри у него какой-то дьявольский стержень, но нельзя оставаться спокойным, когда тебя назвали лохом. Не хотел Фурман падать в глазах Риты. Да и перед Мотком обязан был держать масть.

– Ты – лох! Тебя и назвал! – Мужик так резко шагнул к нему, что внутри у Фурмана что-то оборвалось, и руки как-то вдруг отяжелели.

– Гена! Не надо! – мотнула головой Дана.

Мужик остановился в шаге от него. Косая ухмылка прорезала лицо. Он кинул немного назад голову, будто собираясь протаранить Фурмана лбом, и жестко отрезал:

– Ты – лох!

Но Фурман не собирался сдавать свои позиции. Хоть и страшновато было, но он наклонил голову, чтобы защитить лицо от удара, и встал в стойку.

– Так ты у нас крутой! – зловеще оскалился Гена.