— Ох ёб… вот это булочки! Аху…ь …. чтоб меня…

Мужской раскатистый бас. Трехэтажный мат. Комплименты были сомнительными.

Сима впервые почувствовала страх физически, у нее стали неметь колени. Она не закрыла дверь, и сейчас ее изнасилуют и убьют. Нет, даже насиловать не станут, просто убьют.

Сдула упавшие на глаза волосы, резко повернулась, но пол был слишком мокрым, и девушка плюхнулась на него задницей. Открыла рот, чтобы закричать, но звука не было, прижала мокрую тряпку к груди и решила, что неотложка уехала слишком рано.

Самая первая дурацкая мысль была, что это Санта-Клаус, Дед Мороз по-нашему. Но дальнейшие события развеяли эти предположения.

Мужчина, стоявший у дверей, был огромным. Серый расстегнутый тулуп до колен, валенки, свитер с оленями, борода, лохматый, запорошенный снегом. Он что-то выронил из рук, предмет брякнул об пол, Сима посмотрела на него и начала отползать назад.

Это был топор.

Топор в крови.

Точно — она отчетливо видела алую кровь, и это были не галлюцинации от страха или теплового удара.

Тот самый топор, которым рубят дрова, головы курицам и таким растяпам, как она, не закрывающим входные двери в незнакомых местах дамочкам.

— Еба… мой х… твою дивизию, вот это булочки!

— Вы… вы кто?

Мужик не отвечал, почесал лохматую голову, затем бороду. А потом так характерно оттянул ткань штанов в районе паха, что-то там поправляя.

Сима нервно сглотнула, зажмурилась, а когда открыла глаза, охнула. Мужчина был совсем рядом, сидел на корточках, нагло ее разглядывая.

— Ты откуда взялась, Булочка?

Гусь в яблоках и пышные булочки

Семену Терехову совсем недавно исполнилось сорок два.

За все свои прожитые годы он не переносил двух вещей: паленый алкоголь и женские истерики. Нет, была еще третья — не вещь, а скорее особенность: он не уважал людей, что не держали слово. Поэтому если дал его сам, то, грубо выражаясь, пиздоболом он быть не хотел.

Ровно три дня назад он пообещал милой бабульке, соседке через два дома, зарубить гуся к новогоднему столу. Зоя Ильинична была занятной, она нравилась Семену, маленькая, ростом до его груди, шустрая, острая на язычок, она знала все, всех и еще кто, как и чем живет в их Косогорах. А еще каждый раз при встрече сватала ему свою внучатую племянницу.

Семен отшучивался, чесал отросшую бороду, говорил, мол, хватило ему баб. Уверял старушку, что он одинокий волк и вольный скакун. Но на самом деле представлял, что там за внучатая племянница, если баба Зоя — ее родственница.

Яблочко от яблони в понимании Семена, работало и на женской стороне.

Нет, Семен любил баб, всячески и разных, он был натуралом до мозга костей, но хлебнул с лихвой от тех самых баб, которых так любил. Ему хватило десятилетнего брака и как ему казалось, вполне удачного до некоторых пор.