— И давайте, это, трусы надевайте и ко мне.

— Я не поняла, что это было? Павлик обидел Светочку?

— Сам не понял.

— Какой ужас, я бы с ума сошла.

— Булка, только без нервов, это вредно, слышишь?

— Вот же кобель.

— Булка!

— Я сейчас ему сама позвоню и навешаю люлей.

— Булка, нет, я сам, по-мужски. А мы должны выбрать имя малышу.

Семен отвлек жену от скандала, Павлик, конечно, огребет, но он это сделает жестче.

— Имя?

— Да. Как тебе Макар?

— Серьезно? Макар Семенович? Может, Андрей?

— Держи х… бодрей.

— Это нечестно.

— Собирайся, каша с сырниками ждут, а то наш полутораметровый купидон и сваха прибежит снова.

За разговорами и выбором имени им было легко и хорошо вместе. И кто бы, на самом деле, мог подумать, что двое людей встретятся под Новый год в маленькой деревне?

А все потому, что милой старушке так захотелось сделать их счастливыми. Но счастья должно хватить на всех и Светочка не исключение.

""Сокол для Ягодки""

— Света! Свет! Светка, ты где?

Женщина в высоких резиновых сапогах бодро шлепала по грязи, остановилась, сняла платок, вытерла пот со лба, заглянула в открытое окно."

"— Света, там такое дело, у Парамоновых козу третий день рвет! Ты где?

Даже сквозь музыку в наушниках было слышно этот крик. Света выругалась про себя, сунула ложку вареной гречки в рот, запила кефиром.

Было все отвратительно невкусно, несолено и несладко, но Света добросовестно жевала, прикрыв глаза, пытаясь расслабиться в свой положенный по трудовому законодательству обеденный перерыв. Ей казалось, что на гречку ее организм уже выработал защитную реакцию, и ее начинало тошнить.

Но Светочка худела.

Количество попыток перевалило за двадцать, но вес все стоял на месте, либо снижался, но потом все равно прибавлялся, и весы показывали девяносто килограммов, это было до слез обидно.

Светлана Калинкина в возрасте двадцати пяти лет имела очень яркую внешность. То, чем она гордилась, было выше пояса, точнее, это была голова с пышной копной темно-рыжих вьющихся волос, зеленые глаза и красивая улыбка.

На этом все."