Она выглядела как подлинник Беллини или, по крайней мере, хорошая копия, – старик внимательно слушал ее, она продолжала: – Несколько месяцев назад я обратилась в один венецианский монастырь, желая подробнее узнать историю картины и выяснить, действительно ли ее написал Беллини. Я думала передать ее детям, если она окажется подлинной. На прошлой неделе мы снова побывали в том же монастыре и узнали историю этого полотна.

Примерно с 1900 года оно принадлежало одной парижской семье по фамилии Берже-Коэн. В 1918 году картина досталась старшему сыну предыдущего хозяина. В 1940 году картина исчезла, и в то же время вся семья… – она никак не могла справиться с волнением. На глаза старика навернулись слезы. – Вся семья тоже исчезла, – сдавленным голосом закончила Вероника. – В монастыре предположили, что из этой семьи не выжил никто, но точно они не знали. Я нашла вас через Интернет. И пришла выяснить, действительно ли вы из этой семьи.

Старик не сразу смог ответить. Минуту он смотрел на нее, и слезы струились по его морщинистым щекам.

– Мне было тринадцать. После школы я зашел к одному из друзей, вернулся домой поздно, и к тому времени всех моих родных уже увезли. Всех до единого – четырех сестер, родителей, старшего брата… Мои сестры были младше меня. Они забрали всех. Некоторое время меня прятали соседи, но нацисты все равно меня нашли. По ночам мне приходилось выходить из убежища на поиски чего-нибудь съестного, потому что семье, приютившей меня, не хватало еды. Так меня и поймали, и отправили в другой концлагерь, не туда, где держали моих родителей. Никто из моих родных не выжил. Это выяснилось уже после войны, я обращался за помощью в Красный Крест.

Из концлагеря меня освободили американцы, к тому времени мне уже исполнилось восемнадцать. Там же я познакомился с женой – ей тогда было семнадцать. Вскоре мы поженились и вернулись в Париж. Мы работали не покладая рук. Моя жена тоже потеряла всех своих родных. Прошло немало времени, прежде чем у нас появились дети. А это моя внучка Анриетта, она заботится обо мне. Ее отец, мой сын, живет в Лионе. Дом нашей семьи, который у нас отняли, находился в шестнадцатом арондисмане. Все наши вещи пропали бесследно. Я стал учителем, а моя жена, замечательная женщина, – медсестрой. Она умерла три года назад.

С этими словами он закатал рукав и показал Веронике и Эйдану татуировку на руке – поблекший лагерный номер. Внезапно прошлое стало для Вероники совершенно реальным, ее затошнило. Она отчетливо представляла себе юношу, которого отправили в «лагерь смерти», видела, как он познакомился там с юной девушкой, как они чудом выжили и стали вместе строить будущее.

Вероника достала из конверта фотографию и протянула ее старику. Он долго молчал, погруженный в мир воспоминаний.