Спустя четыре дня она отобрала три имени из списка, который старательно составила. Оказалось, что Коэнов в Париже тысячи, а Берже – еще больше. И трое Берже-Коэнов. Вероника показала список Эйдану и позвонила всем троим тем же днем.

Первая из тех, с кем она говорила, молодая женщина, сказала, что ее семья родом из Эльзаса и что в Париже никто из ее родных не жил. Вторым в списке значился студент, который объяснил, что брак его родителей не признан по французским законам. Его мать носила фамилию Берже, отец – Коэн, и они дали своему сыну фамилию, объединив две своих. По третьему номеру ответила девушка. Она сказала, что ее зовут Анриетта Вильер, что Франсуа Берже-Коэн приходится ей дедом, что они перебрались к нему в дом, чтобы ухаживать за ним, поэтому телефон записан на его имя. На вопросы она отвечала, явно думая, что Вероника проводит какие-то маркетинговые исследования, и удивилась, услышав от нее просьбу о встрече, по возможности поскорее.

– Что-нибудь случилось? – испугалась девушка.

– Нет, но кажется, у меня есть то, что когда-то принадлежало вашему деду или его семье. Это было давным-давно, и мне хотелось бы поговорить об этом с ним.

– Этого не может быть, – твердо возразила девушка. – Вся его семья погибла во время войны. Только дедушка выжил. Все вещи у них отобрали – и дом, и все, что в нем было.

– Знаю, – мягко подтвердила Вероника. – Он согласится поговорить со мной?

– Ему уже восемьдесят восемь лет, он нездоров. Во время войны он был ребенком. Голова у него ясная, но вряд ли он вспомнит предмет, о котором вы говорите, – объяснила девушка.

– Я привезу ему фотографию, – пообещала Вероника. Снимок картины сохранился у нее в компьютере, Эйдан мог распечатать его. – Можно мне приехать завтра? – настойчиво спросила она.

– Мне надо забрать из школы сына, – вздохнула Анриетта. – Приезжайте в пять. Но пожалуйста, постарайтесь не волновать его. Ему слишком тяжело вспоминать о войне. Он не любит говорить о ней.

– Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы не расстроить его. Надеюсь, он захочет получить обратно эту вещь, если она действительно принадлежала его родителям, – закончив разговор, она повернулась к Эйдану. В ее глазах застыло удивление. – Кажется, я все-таки нашла одного из них. Ему восемьдесят восемь лет. Значит, во время войны было тринадцать.

– И как ты собираешься поступить? – Эйдан забеспокоился. Последние четыре дня ему казалось, что Вероника одержима какой-то мыслью – с тех пор, как они побывали в Венеции и она услышала от брата Томмазо историю картины.

– Завтра я поеду к нему. Хочешь со мной?

Он кивнул, понимая, что все равно не смог бы заниматься ничем другим. Он должен быть с ней. Зов судьбы слышался вновь.

Глава 21

Весь день Вероника не находила себе места, ожидая пяти часов.