Прижимаю ее к своей груди, попочка ложится прямо на мой пах. Член сразу напрягается, и Лана тоже.

- Не бойся, мы будем просто спать.

- Сэм… почему вы… почему вы такие? – отстранённо спрашивает она. - За что так ненавидите меня? В чем я виновата?

Молчу в ответ. Лишь перебираю пальцами шелковистые волосы.

Ненавидим? Ох… если бы ты знала, детка… кажется, что все наоборот…

Сэм

- За что вы ненавидите меня? За что?

Чёрт… Ее слова стуча в ушах молотом.

А тело горит огнем там, где к нему прижимается ее мягкая плоть.

Она. Ко мне. Прижимается.

После всего, что мы, блядь, с ней сделали!

Прижимается и засыпает.

Сейчас, когда у меня башня слегка уже встала на место я понимаю, что мы с Дином просто реально с цепи сорвались!

Да, твою ж мать! Ее надо было выпороть! На горох, сука в угол поставить! Сладкого лишить! А мы… твою ж…

Правильно! Твою мать! Вот кого винить надо! Ее мать! Которая…

Которая оказалась продажной грязной сукой.

Вспоминаю, как встретил ее впервые. Вспоминаю, и чувствую, как все обмякает, желание пропадает напрочь, хотя к моему паху прижалась самая охренительная попочка в мире.

Попочка, которая сегодня слегка пострадала… Или… не слегка? Или не пострадала? Ей понравилось то, что делал Дин? Она текла фонтаном мне прямо в рот… агхр…

Так, «стапэ», Сэм.

Не о том думаешь.

Не о сладкой попке надо думать.

А о мерзкой заднице – ее мамаше! Которая…

Которая когда-то показалась просто мечтой.

Помню, я сидел в баре с друзьями, когда зашла она, грациозная как пантера, стройная, упакованная по последней моде, гламурная, но при этом… не искусственная, как мне казалось. Что-то было в ней. Что-то такое, что меня повело. Да, нас всех повело! Я сидел с двумя пацанами, и мы все сделали «стойку».

Ольга зашла не одна, с ней был какой-то «кент». Важный до усрачки. Но вот только когда я решил подкатить к его спутнице, вся его важность куда-то слетела.

Я пригласил ее на танец – поспорил с парнями на бутылку «Джек Дениелс», что она пойдет. Шепнул ей на ушко, что с меня презент. Она хитро улыбнулась, но… пошла в отказ. Сучка.

Тем и зацепила.

А потом я увидел ее уже на улице, ее гребанный спутник что-то там ей предъявлял, и она… она плакала.

Конечно, я как долбанный Родин Гуд, спаситель, не прошел мимо.

Но в первую ночь она не дала.

Тоже была замануха. Мы потом обсуждали с Дином этот момент – знакомство с ним было как под копирку! Отказ. Слезы. «Динамо», а потом…

- Ты же не бросишь меня, Сэм? Я люблю тебя!"

"Когда такая крошка стоит перед вами с открытым ртом, то… То надо быть настоящим мудаком, чтобы сказать ей «нет»!

И только потом ты понимаешь, что ты мудак, потому что сказал этой суке – да!

Нет, ее запросы не били по карману, бабки-то у меня водились и бабки хорошие. Я строил торговые центры, весьма прибыльная хрень.