И я этого ни разу не дал тебе ощутить, — горечь в его голосе можно было черпать и вывозить цистернами.

— Надо ложиться, мне завтра с утра в больницу, — Эва встала, за ней поднялся Макар, но когда она проходила мимо, остановил, обвив руками будто обручем. Развернул к свету и спросил, не сводя глаз:

— Эвочка, ты говоришь, что любила меня. А сейчас? Хоть что-то осталось?

Эва видела, чувствовала, как напряглись мышцы, к которым ее прижимали, как участилось дыхание, как гулко и ускоренно забилось сердце внутри широкой грудной клетки. Она честно прислушивалась к ощущениям, но кроме тревоги за отца в ней ничего не было. Подняла глаза и очень честно ответила:

— Я не знаю, Мак. Мне кажется, я просто разучилась это делать.

Глава 45

Разбудил звонок Ермака. Макару как раз такой бред снился, что этот звонок показался настоящим спасением.

— Макар Романович, Алена Петровна в себя пришла, мы с ней побеседовали немного, хотелось бы с вами обсудить.

— А Ямпольский?

— Динамика положительная, как говорят врачи. Будем надеяться."

"Макар пообещал приехать в управление, принял душ и пошел искать Эву. Вчера он довел ее до дверей спальни, поцеловал в запястье и честно собрался уходить, как тут она его окликнула.

— Мак! — а когда он с готовностью развернулся, проговорила слегка виновато: — Прости, я так и не поблагодарила за то, что ты его спас. Если бы не ты, мы бы там так и остались.

Потянулась и поцеловала в щеку. Ее лицо оказалось совсем рядом, знакомый тонкий запах отозвался в подкорке, его руки непроизвольно обвили Эву и сомкнулись в замок. И как будто срослись. Все. Он не мог их расцепить, никак не мог. Он обнимал свою Эву, и его снова накрывало ощущение, что уходит все будоражащее и тревожное, блаженная истома растеклась по телу. Только бы не оттолкнула, только бы постоять вот так, совсем недолго…

Ради этого Макар был готов вынести Ямпольского еще откуда-нибудь и не один раз. Но выносить его можно было разве что из реанимации, поэтому Мак просто стоял, сцепив руки и прижавшись щекой к Эвиной макушке.

Она напряглась, уперлась руками и попробовала высвободиться.

— Пожалуйста, Эвочка, давай просто постоим, я так истосковался по тебе… Ты только в пах коленкой не бей, ладно?

Она утопила смешок ему в плечо, и Макар улыбнулся в темноту. Она не знает, любит ли его? Он поможет разобраться, теперь он точно знает, что любовь — это не вечное соревнование и не бег с препятствиями. Это когда обнимаешь, и у тебя такое чувство, что ты дома.

— Эвочка, — сказал он ей в макушку, — я, конечно, еще уточню у Арсена, когда он придет в себя, но если я правильно расслышал, он мне тебя отдал.

— Мак, — сказала она ему все так же в плечо, — он правда выживет?

— Конечно, — уверенно ответил Макар, — мы же еще не дооформили сделку.