Уйти от суеты, от смешных и жестоких интриг, от дежурств и патрулирования, от ответственности и обмана, оказаться в мире, подобном тому, каким Денисов считал свою глубинку до вторжения Дозоров. Сонный муравейник. Спокойное, размеренное существование. Облегчение. Забвение. Почти небытие.

Денисов!"

"Мысль была так ярка, так отчетлива, так болезненно актуальна, что Угорь дернулся, словно от удара током. Приятный покой откладывается. Дорогие товарищи, мы вернемся к обсуждению, как только закончим насущные дела! Даже толком не определив, на каком из слоев находится, Евгений начал шарить взглядом по салону, пытаясь в бурых клочьях тумана отыскать хоть что-то, похожее на тень. Вспышки, оставшиеся далеко-далеко позади, были так слабы, что их размытый отсвет застревал еще на подступах к машине, в ветвях мертвых деревьев скрюченного леса, и окончательно рассеивался в тумане, наполнявшем машину. Наконец он сообразил: обеими руками – одной не получилось! – он ухватился за призрачный рычаг ручного тормоза, рванул что есть мочи, боясь, что в самый последний момент пальцы пройдут насквозь. На приборной панели загорелся желтый стояночный огонек. Не мешкая ни секунды, он отыскал слабый, ускользающий, развеивающийся мрак, ненадолго сложившийся в его полупрозрачный силуэт на спинке сиденья.

Машина исчезла. Машина-то – шут с ней! Гораздо серьезнее то, что исчезли вообще какие бы то ни было ориентиры. Угорь находился посреди бескрайней серой равнины, продуваемой всеми ветрами. Если это третий слой – то где же Шаманское дерево, видимое практически отовсюду? Если четвертый – как тут следует действовать? Коченели руки, индевели ресницы – но это были прежние руки, настоящие, не призрачные ресницы! Выбрав направление, Угорь побежал.

Минут через десять по времени этого слоя на горизонте показался первый объект, выпирающий из бескрайней глади. Нарыв, вздувшийся пузырь, выжигающий, отравляющий вокруг себя все – даже серая пыльная равнина почернела, местами спеклась, покрылась твердой коркой, местами пошла дымящимися трещинами. Темное марево окружало многокилометровый гнойник, фиолетово-черные языки огня облизывали его стенки и уносились ввысь.

Потом стал заметен неваляшка – единственное живое существо в непосредственной близости от набухшего пузыря. Здесь его оружием была не вода, а мелкая песчаная пыль, подбираемая с серой равнины. Искрящиеся комья так же, как и водяные шары, бомбардировали магический щит, но, как и в реальном мире, как и на других слоях Сумрака, не могли причинить мгновенного, ощутимого ущерба. Неваляшка не оставлял попыток.