Впрочем, может быть, это просто Ленька не все знает? Или не все пока говорит? Ведь не только Николаю к местным жителям приглядеться нужно, но и наоборот – им необходимо для начала понять, чего он стоит, на что годен. Вот тогда-то, может быть, ему и доверят ту тайну, то самое дело, ради которого они здесь собрались? Может быть, для начала себя проявить как-то надо?

Из окон одного из домов доносилась музыка. Странная музыка. Очень странная музыка.

– А здесь кто живет? – перебил он Леньку, подхохатывающего над собственным пересказом истории о том, как ведьмак-механик вылечил «стыдную болезнь».

– Михальчуки, муж с женой, – охотно переключился парень. – Уже здесь, между прочим, обженились. Он – композитор, из Томска. Говорят, известный даже, но я что-то о таком не слыхал. Я Чайковского знаю, Глинку и Баха, а Михальчука – не припомню. К тому ж – не Иной, а обычный человек. Но зачем-то он Хозяину понадобилси, специально ему зов устроили…

Николай затаил дыхание. Вот! Вот, наконец-то! Сейчас самое главное – не спугнуть, и тогда Ленька, возможно, выболтает чуть больше – и про Хозяина, и про его потребности, и про замыслы. Не замечая состояния Крюкова, «экскурсовод» продолжал:

– Короче, этому Михальчуку особливые условия создали, инструментов с городу завезли – скрипки, там, разные, пианины, барабаны. Аппаратуру записываюшшую из клуба перенесли. А Аленка – жена евойная – она вроде как ему помощница. Ну, он сочинит чего-нить, а она поправлят, чтобы, значит, лучче звучало.

– Так она с ним приехала?

– Нет, зачем же? – почему-то обиделся Ленька. – Наша она, загаринская. Я ж говорю – здеся познакомились. Ох, судьба, судьба… – вздохнул он и сокрушенно покачал головой. – Вишь, как вышло? Могли ведь и вовсе не сойтись. Дом, в котором оне чичас обитают, вапче-то дядьке Спиридону принадлежит. И Михальчука дядька Спиридон должон был встречать на трассе: он у нас самый опытный был для таких делов – зов поддержать, путь проследить, а опосля и заморочить человека, чтобы он захотел у нас остаться. И вот шел он уже по трассе навстречь, уже почти довел Михальчука до Загарино… Сам-то, ясный перец, дальний взгляд в Сумраке держит, а ближним не видит вокруг ни хрена, но для таких целей мы сопровождаюшшего рядом снаряжам, как поводыря и охранника. И вдруг выскакиват на йих бандюган какой-то – и давай их жердей фигачить! Поводырь-то из обычных людей, его не так жалко, да и отделалси-то сломанной рукой всего. А вот дядьке Спиридону досталось изрядно. Ты ж, наверно, знашь, что быват, ежельше тебя вырубят, когда ты наполовину в Сумраке? Не знашь? Ну, в обшшем, хреново быват. В обшшем, так хреново быват, что дом теперича надолго освободилси.

– И что же? – заинтересовался Крюков.