Было страшно, что догонят, что устроят облаву, а потом и расправу. Было страшно, что сообщат в милицию, и та перехватит в райцентре или будет дожидаться в лагере. Было страшно, что самостоятельно дороги ему не найти, а спрашивать у кого-то снова… А еще было страшно, что удар по хребту «спортсмена» мог оказаться слишком сильным, неоправданно сильным.
* * *Остаток июля и почти весь август Ванька вкалывал как проклятый, носу из лагеря ни разу не высунул – ни в райцентр, ни на танцы. Зачем лишний раз светиться? Береженого Бог бережет, как выражается мама.
Не вышло. Аккурат за неделю до окончания сроков комсомольской путевки в лагерь приехал следователь из райотдела. Искал он белого, как одуванчик, студента. Ванька посидел немного в палатке в нелепой надежде на то, что свои не сдадут, а потом встряхнулся, помотал головой – да что это с ним?! Провинился – отвечай! Да, конечно, за драку могут исключить из комсомола, могут даже из института отчислить, но если следователь нормальный, если Ваньке удастся объяснить ему, как обстояло дело…
А дело обстояло так, что «цыгану» Ванька сломал руку – но это-то ладно.
В первый же день с Ванькой побеседовал и следователь, и какой-то чин из прокуратуры. Потом была короткая очная ставка с бородачом, потом для дачи показаний вызывали Игоря и девчонку-парикмахершу – хотя что они могли знать, что могли объяснить? Ну, разве что охарактеризовать, каким он был до преступления – работящим, скромным, дружелюбным.
Комментарии
Добавить комментарий