Вчера, отстояв на почте очередь, она перевела маме очередную порцию денег, а уже сегодня с утра вместо поздравления получила телефонный выговор за опоздание:

– А ты не подумала, что у меня тоже должен быть праздник и я должна заранее купить продукты? Или хочешь, чтобы я подала на алименты?

Летом, рассказывая Филиппу об отношениях с матерью, она ухитрилась не заплакать. Филипп слушал ее с каменным лицом, выдававшим волнение, но потом взял ее руку и дыханием согрел холодные пальцы, словно хотел передать частичку своей силы.

Она не хотела, но губы сами произнесли его имя:

– Филипп…

Медом растекшись на губах, дорогое имя новогодней гирляндой вспыхнуло и заиграло в еловых ветках. Кирпичников вынул вилку из розетки и обернулся:

– Значит, твоего парня зовут Филипп?

Ей не хотелось обсуждать свои чувства с Кирпичниковым: Филипп был только ее, и больше ничей.

Она коротко бросила:

– Я пошла делать оливье, и у меня есть банка шпрот. Как ты смотришь на фаршированные яйца?

– На фаршированные яйца я смотрю с любовью, – с серьезной миной ответил Кирпичников.

Петербург, 2015 год"

"В жизненных приоритетах старшего лейтенанта Олега Кирпичникова женитьба значилась последним номером. Сначала предстояло окончить Университет МВД, а потом заиметь квартиру, хотя, конечно, лучше наоборот. Сейчас он кантовался в съемной клетушке, потому что не выносил алкаша-отчима и не понимал долготерпения матери, которая на все обвинения в мягкотелости тихо плакала и продолжала выносить наглость и грубость.

Пару раз Кирпичников тряс отчима за грудки, чтобы тот не поднимал на мать руку, и результат оказался положительным. Отчим его как огня боялся.

Самому Олегу с девушками не везло: все знакомые оказывались ветреными, глупо кокетничали и, самое ужасное, курили! Курящую жену он не представлял, и потому все знакомства заканчивались довольно быстро. То ли дело Аглая Мезенцева! А ведь сначала он подозревал, что она поехала за границу прятать деньги Евгения Борисовича. Если бы не секретарша, которая, сморкаясь в носовой платок, выложила всю подноготную конфликта, то не сидел бы он сейчас здесь и не смотрел, как в Аглаиных глазах играют блики света новогодней гирлянды. В кокошнике с серебряной окантовкой она выглядела дивной красавицей, и Олег Кирпичников понял, что волнуется.

Он посмотрел на нее сквозь бокал с шампанским и отсалютовал:

– За прекрасных дам!

Улыбка Аглаи заставляла его вести себя глупо. Он по-дурацки шутил и изображал из себя гусара, потом спохватывался и, чтобы скрыть смущение, громоздил новую несуразность. Хотя ее смех звенел не переставая, Олег видел, что ей грустно.