«Может, Бог теперь действительно русский?» – машинально отметила про себя Аглая, потому что все ее мысли были заняты тем, как отделиться от толпы и выйти наружу. Чтобы не снесло потоком, она крепко ухватилась за ручку автомобиля, и, к ее изумлению, дверца призывно распахнулась.

Упускать единственный шанс было нелепо. Аглая проскользнула в приоткрывшуюся щель и перевела дух.

* * *Филипп считал кухню месье Бернара самой вкусной едой на свете, за исключением маминых пирожков с капустой и рублеными яйцами. Ими он мог бы питаться вечно. Когда воображение создало в мозгу противень, заполненный золотисто-глянцевыми спинками, украшенными крученым гребешком посредине, Филипп понял, что очень голоден.

«Мама, в свою очередь, научилась печь от бабушки Тани, а бабушка Таня еще от кого-то. Вот так и катится колобок из века в век. Казалось бы, ерунда – пирожок с капустой, а за ним стоят поколения», – он подумал, что его сегодня тянет на философию, и счел это добрым знаком выздоровления от Тессы.

Простая обстановка шале месье Бернара вносила в душу гармонию стабильности. Филипп обвел взглядом знакомый зал с закопченными от времени балками и рядами дубовых столов и крепких стульев.

Пожалуй, единственной уступкой современности было то, что вместо свечи на каждом столе стояла имитация керосиновой лампы с мерцающим светодиодом.

Как случалось каждый вечер, ресторан месье Бернара не пустовал. У входа ужинали трое водителей – Филипп припарковался возле их грузовиков, за следующим столом работала вилкой лысая девушка. Филипп оценил чистоту ее профиля, достойного кисти художника, и пожалел, что она не видит себя со стороны. Ей бы кудри до пояса и алый цветок к волосам – была бы вылитая Кармен.

Сидящий к нему спиной мужчина громко разговаривал по телефону. Молодая пара, тесно приблизив головы друг к другу, ела из одной тарелки.

Филипп махнул рукой официантке Изабелл и немедленно получил ответную улыбку:

– Добрый день, месье Филипп. Рада вас видеть. Давно к нам не заглядывали.

Она была одета в очаровательную блузку в крестьянском стиле и короткие джинсовые шортики, смело открывающие длинные загорелые ноги."

"Изабелл поставила перед ним корзиночку хрустящих хлебцев и большой поднос, где на грубом фаянсе истекали маслом томленые артишоки, втиснутые между помидорами черри с маленькими луковичками в свежем томатном соусе.

Зная его вкус, месье Бернар не забыл прибавить к закускам холодные мидии и маринованные корнишоны. Луковый суп в горшочке сладко и тонко пах крепким бульоном.

С упоением вдохнув вкусный запах, Филипп нацелил вилку на розоватую луковицу.

– Вы похудели, – укоризненно заметила Изабелл, – месье Бернар будет озабочен.

– Изабелл, не отвлекайся, а неси горячее, пока я не скончался от голода.