Я почти готова назвать его ничтожным, но остаточные чувства и отголоски благодарности всё же не дают.

Провожаю дядю взглядом, пока мои мысли не сбиваются. Даже пальцы начинают дрожать.

На террасу Кали Нихта поднимается староста Петр. Он улыбчив и расположен к фамильярности. Они с моим дядей даже обнимаются. А меня догоняет запоздалый стыд. Я обещала написать ему, когда буду петь, но не сделала этого.

Мои чувства к нему, кажется, не изменились. Я по-прежнему считаю его лучшим мужчиной на нашем побережье. Но моя жизнь… Изменилась слишком.

Только дрожь вызывает даже не это.

С небольшим опозданием за Петром на террасу Кали Нихта ступает другой мужчина. В строгом черном костюме.

Я вижу Андрея и на долю-секунды забываю, как дышать. Мы пересекаемся взглядами и я тут же опускаю свой вниз.

Чтобы не сбить его с ног своим блеском. И не спалиться. А у самой сердце навылет и губы приходится до боли закусывать.

Он приехал.

Мы не списывались. Не созванивались. Не общались.

Я решительно верю в то, что нас связывают успешные деловые отношения. Без далекоидущих планов и ненужных обоим чувств. Но видеть его в Кали Нихта – это…

Взяв себя в руки, украдкой снова слежу за мужчинами.

Обнять Андрея мой дядя не решается. Они жмут друг другу руки и улыбаются. Обсуждают что-то (за гулом не слышно). Дядя кивает на сцену и на меня. Наверное, хвастается, что удачная инвестиция сегодня будет петь. Не знает, что в его ""векселе"" пробита обесценивающая дыра господином депутатом.

Я не представляю, зачем он приехал, и не фантазирую, что ради меня. Уж тем более, никак не связываю это со своим Днем рождения. Но взглядом до столика всё равно провожаю.

Делаю вдох-выдох и возвращаюсь в реальность, где в главных ролях не заезжий депутат, а мы с микрофоном.

Настраиваюсь. Произношу про себя привычные слова. А потом добавляю: при тебе я спою еще лучше, поверь.

И, не боясь пристальных взглядов, не слыша равнодушного звона приборов, забыв напрочь про все невзгоды, беру первую ноту, которую подхватывают бузуки Лисандра.

***

Я пою с огромным удовольствием и полной отдачей. Прощаюсь от всей души.

Благодарю всех без слов благодарности. Вспоминаю свои первые выступления. Свой путь борьбы, потому что дядя никогда в меня не верил.

Понимаю, что многие хлопают по инерции, но мне кажется, зал я зажгла. Спустившись со сцены, наслаждаюсь ускоренным пульсом и выплеском эндорфинов в кровь. С этими ощущениями соревноваться может только секс.

Взгляд сам собой скользит по продолжающему хлопать, как и все, Андрею Темирову.

Он смотрит на меня вполне легально, а я на него – немного по преступному.

Конечно же, я не пела для него. Я пела для себя. Но оторвать взгляд от него сложно. Заставив себя, слышу громкое:

– Еленика, подойди к нам!!!

Дядя встал и идет мне навстречу.