Дразнящий нервные окончания и рецепторы чувств вайб мужского раздражения и физиологического интереса.

Я, конечно, скорее всего действительно дура (дядя в чем-то прав), но распознать телесные знаки взаимной симпатии способна. Внешне я нравлюсь очень многим. И ему тоже. А он внешне понравился мне. И при этом что там у нас внутри – под взаимно притягательными оболочками – не имеет никакого значения.

Пауза затягивается. Я снова не спешу начинать свою исповедь. И снова первым приходится говорить ему.

После вздоха Андрей немного смягчается. Жалко ему меня? Это, наверное, хорошо.

– Так зачем ты пришла, Лена? Дядю разозлишь. Тетушки скандал устроят. По жопе ремнем давно не получала? – В его тоне и словах зашита явная издевка. Я для него – взбалмошная малолетка, явившаяся ночью в гостиничный номер. Но чего еще было ждать от Андрея Темирова? У него в голове одни сделки в обмен на голоса.

Сердце выстукивает чечетку сразу в грудной клетке и висках. Я не хочу выглядеть ни жалкой, ни отчаявшейся. Только и гордость свою тоже заталкиваю поглубже. О чем ты там мечтала, Лена? На пути к своей мечте остаться чистенькой? Прости. Так не получится.

– Я пришла к вам с просьбой… Точнее предложением. – Депутат рисует на своем лице удивление, которому я не верю. Он просто глумится. Ну и пусть. – Дядя хочет выдать меня замуж за сына одного из наших старост.

Выпаливаю довольно сухо. Депутатское лицо не меняется. А мое сердце бьется в агонии.

– Я его не люблю. И я должна поступить на вокальный факультет. Экзамены через месяц…

– Ты хочешь, чтобы я нанял тебе репетитора или купил билет на поезд? – Темиров продолжает издеваться. Еще утром я бы тут же послала его к черту, но он – мой единственный шанс все исправить.

Я не засяду дома в роли идеальной греческой жены. Не буду рожать нелюбимому детей и молча глотать все его прихоти.

Я осознанно выбираю позор. Свой. И их.

А колкости Темирова глотаю.

– Нет. Покупать мне ничего не надо. С этим я справлюсь. Но я предлагаю вам сделку.

– Какую сделку, Лена?

Смотрю в темные, но при этом блестящие манящей опасностью глаза. Возможно, в своей голове он уже прихватил меня за шкирку и вышвырнул, но в реальности я всё еще внутри.

– Я предлагаю заключить договор на одну ночь. Вам это ничего не будет стоить. Завтра вы уезжаете, а сегодня… Станьте моим первым мужчиной.

Воздух долго звенит тишиной. Я больно впиваюсь ногтями в ладони. Это не поможет мне выстоять в случае отказа, но все равно какая-то опора нужна.

Взгляд депутата остается серьезным. Без полутонов и красок.

Я перенапряжена и в любой момент готовлюсь услышать громкий низкий смех. Но смеха нет. И нет... И нет. Проходит маленькая бесконечность и Темиров хмыкает, саркастично уводя вверх правый уголок губ. Но я не обманываюсь: ему не смешно.