Глава 21

Лена

Я быстро понимаю, что приехала не вовремя, но и отступать поздно. Слишком много усилий. Слишком решительна именно сегодня.

Ныряю в гостиничный номер, как только «гостеприимный» Андрей Темиров меня пускает.

Не торопит, но я чувствую спиной взгляд, натиск, и шаг за шагом прохожу вглубь большого номера. Он состоит из нескольких комнат. Находится на верхнем этаже. Ночь здесь стоит, наверное, дороже, чем я скопила в своей коробке на первое время городской жизни, но чужие деньги я считать не буду.

И просить сверх запланированного тоже.

Темиров обходит меня и поворачивает в одну из комнат, определяя пункт назначения для двоих."

"Это спальня. Она огромная. Идеально застеленная кровать не выглядит броским акцентом, но я все равно замираю в дверном проеме, сглатывая неловкость.

По коже пробегается холодок и дело не в работающем кондиционере. Моя решимость не впервые пошатывается.

Я почти передумала несколько раз по дороге сюда. В последний – когда Темиров не хотел меня пускать.

Как бы там ни было, я не попрошайка. Не захочет он – найду другого. В Меланфии предостаточно туристов, чей след простынет уже на следующий день. Мне же даже не важно с кем. Просто… Темирову я почему-то в этом доверяю.

Он берет с низкого столика стакан и наполняет его виски или ромом. Пьет, смотря в глаза.

Я почувствовала легкий запах сразу же, но пьяным он не выглядит. Взгляд трезвый и цепкий. Скорее раздраженный или даже злой, чем снисходительно-игривый.

Делаю несмелый шаг вглубь спальни. Оглядываю её ещё раз. По лежащим кое-где вещам определяю, что Темиров не собрался.

– Что ты делаешь ночью в чужом городе, Лена?

– Я приехала к вам.

Признаюсь в глаза, а в ответ получаю усмешку.

– Я заметил. Но мы вроде бы уже попрощались.

Мужчина разводит руками. Я слежу за этим жестом, наверняка вызывая всё больше и больше недоумения. Но и прекратить его изучать не могу. Мне сейчас важно в нём всё. Как смотрит. Как пахнет. Как говорит. Как двигается.

Я жду, что внутри вспыхнет страх или отвращение. Готовлюсь их преодолевать. Но пока ничего подобного во мне нет. И это... Хорошо же?

– Вы не рады меня видеть? – Мое провальное кокетство даже улыбку в ответ не вызывает. Мужчина кривится. Это ранит.

Ничего не ответив, качает головой. Делает ещё два глотка и отставляет стакан.

Его мобильный периодически вспыхивает на столике, но Темиров в руки его не берет. Зато на меня смотрит. А я впитываю через поры новую для себя атмосферу взрослого жестокого мира, которого должна бояться больше, чем прожить жизнь с нелюбимым. Стать его послушной игрушкой. Отдаться… И заткнуться.

Так вот, у меня плохие новости, тейе Димитрий. Жестокий мир прельщает меня больше.

Приглушенный свет в гостиничном номере. Запах дорогого парфюма для текстиля.