Открыв, почти не удивляюсь, что вижу не сотрудницу отеля с комплиментарной бутылкой шампанского напоследок, а Лену Шамли.

Она писала мне с час назад. Если бы дальше на телефон не прилетели картинки с Ксюхой – я бы даже, возможно, волновался бы. За эту девку сложно не волноваться.

Но в реальности забыл.

– Добрый вечер.

Лена здоровается и смотрит мне в глаза.

Из плюсов: она вполне жива и визуально здорова.

Из минусов: ловлю себя на том, что вижу в ней не её, а другую. Моргаю. Не помогает. И хочется жестить.

Вот нахуя ты, блять, пришла?

– Я могу чем-то помочь? – Она ни в чем передо мной не виновата, но я не пускаю её внутрь, а держу руку на двери. А её в коридоре.

Немного все же испуганный, пусть и решительный, девичий взгляд задерживается на этом жесте.

Она сглатывает и возвращается к моим глазам. Меня качает между привычным теплым снисхождением к её поведению и желанием просто побыть эгоистичным уродом. Хотя бы на ком-то сорваться.

– Вы можете меня пустить. – Её храбрость меня побеждает. Лена объясняет вполне прямо. Не тушуется, когда я приподнимаю бровь.

Могу пустить, конечно. А могу нахуй послать.

Она знает.

– Как ты поднялась? – Но сначала ещё помучаю своими идиотскими вопросами.

Улавливаю в мимике нетерпение, вспышки страха и даже, кажется, отчаянья. Но она успешно каждую из эмоций обуздывает и в целом остается визуально спокойной. Что там в жизни твоей происходит, гречанка?

– Представилась вашей помощницей. Сказала, что должна отдать вам документы. – Просто смотрю на нее, подмечая все яснее волнение. Сделав паузу, она добавляет: – Я знаю, что её зовут Аврора. Я про нее… Читала. – Так просто ""кается"" во лжи, при этом ни черта не раскаиваясь. Хорошо быть бабой, конечно. Пиздишь и ничего тебе за это, потому что красивая.

– А ты вообще любишь почитать.

У Лены смуглая загорелая кожа, это спасает её от моментально проступающего румянца. Но я всё равно его замечаю. Возможно, слишком внимательно на нее смотрю. Возможно, слишком долго держу в коридоре.

– Я много читала о вас.

– Сказки моей жены. Я помню.

Сжимает пухлые губы.

– Я же извинилась за то, что поверила…

– Мне похуй, Лен.

И без того большие глаза увеличиваются. Я прямо чувствую, как у нее всё падает. Только расстроилась ты, малыш, рано.

Я внезапно для самого себя же принимаю противоположное словам решение.

Отпускаю дверной косяк и отхожу в сторону.

Киваю вглубь номера, «гостеприимно» приглашая:

– Проходи, Лена Шамли. Если не передумала.

И она, сглотнув, быстро юркает внутрь.

Ноздри дразнит пьянящий сладкий запах девичьих духов. По стрелке брюк проезжается подол короткой голубой юбки.

Мой взгляд сам собой ползет по стройным ногам. И впервые, наверное, я позволяю себе оценить их полноценно. Потому что… Вот теперь мне правда похуй.