— Ну будет, будет, — полушутя, полусердясь, оттолкнула ее Изабелла Наумовна, — что за ребячество!"

"— И государыня, должно быть, машкерад затеет, — сказала Саша и направилась наконец к столу. — И ей не станет пенять за то гувернантка… В столице из пушек да ружей палить будут, костры жечь! Михаил Алексеевич, вы уж позаботьтесь о том, чтобы у нас были еловые да можжевеловые ветки, голубчик, — и она снова ему улыбнулась, и у него снова сердце затрепыхалось, забилось, пустилось в пляс. — А впрочем, — добавила она тут же, — я с вами в лес пойду.

— Там тебя суженый-ряженый в чащу и упрет, — немедленно заметила Изабелла Наумовна. — Только леший твой характер и вытерпит, душечка.

— Я диковата, он дремуч, вот и станем жить-поживать да добра наживать, — охотно согласилась с ней Саша Александровна. — А вы, Беллочка Наумовна, ворчите все, оттого что скучно вам тут, маетно. В столицу сердце просится… А там что? Папенька вон до утра изволит где-то шляться, дед его с кнутом в руках поджидает, как юнца неразумного. И ведь однажды схватит за ворот да и поволочет силком под венец, сами увидите.

— Поволочет, — ожесточенно ответила гувернантка, — всенепременно поволочет! Если дочь замуж не рвется, то отцу отдуваться.

— Батюшки, — изумилась Саша Александровна, — ну хотите я прям завтра сбегу… да вот с Михаилом Алексеевичем — и обвенчаюсь тайно? Тогда вы наконец будете мной довольны? А папенька так и останется холост, так и будет до конца жизни по балам шастать да за карточным столом ночи просиживать.

— Как ты жестока, Саша, — покачала головой Изабелла Наумовна, — как прямолинейна! Оставь Михаила Алексеевича в покое, знаю я твою натуру необузданную. Всем наперекор, коли вожжа под хвост попала. Ты права, права, довольна? Александр Васильевич не видит меня, не ценит! И никогда не увидит! Я для него что пустое место.

— А мы можем вам платье пошить… — вдруг подала голос Ани, про которую все забыли. — Маску сделать… из бархата, с блестками! Превратить вас в таинственную незнакомку. В прежние годы Лядовы устраивали пышные гуляния в своем доме, поди и до сих пор так? Приедете незваной и загадочной гостьей и всех очаруете, Изабелла Наумовна.

— Что? — бедняжка задохнулась от негодования, пошла пятнами. — Выставлять себя напоказ! Как бесстыжей девке, хвостом крутить!

— Зато папа вас наконец увидит, — миролюбиво сказала Саша Александровна. В ее глазах вспыхнули озорные искорки. — Ах, мы скажем, такая шутка! Ведь когда еще, как не на святках, рядиться и веселиться! Я наклею себе усы и буду вашим кавалером. Беллочка Наумовна, милая моя, золотая, ну что тут чахнуть безо всякой надежды? Ну позвольте себе раз в жизни глупость и вольность — как знать, чем обернется такая затея.

— Позором, Саша, позором! — вскричала Изабелла Наумовна.