— Тебе можно доверять?

Вопрос ставит солдата в тупик.

— Конечно, я же принёс клятву верности вашему роду, — недоумённо отвечает он.

— Если я попрошу сделать тебя кое-что так, чтобы об этом не узнали другие гвардейцы и особенно сотрудники Династии, ты сможешь?

— О чём вы говорите, господин наследник?

— О том, что сейчас я не могу никому доверять. Особенно бойцам Династии, с которыми у меня уже несколько раз были проблемы. У рода Грозиных внутри корпорации есть враги. Никто не должен узнать, что я покидаю поместье, понимаешь?

Гвардеец сосредоточенно смотрит мне в глаза, а потом кивает:

— Да, ваше сиятельство. Я сохраню вашу просьбу в тайне. Что нужно сделать?

— Спасибо. Передай моим гвардейцам, чтобы Виктор и Матвей готовились к выезду. Только они двое. Также мне нужна машина без родовых гербов. Желательно бронированная.

— Сделаю. Вы куда-то отправляетесь?

— Да. И я отправлюсь только со своими людьми.

— Ваше сиятельство, но князь приказал… — начинает гвардеец.

— Ты что, невнимательно меня слушал? Никто не должен знать, что я покидаю поместье, — твёрдо произношу я.

— Всё равно ведь узнают, на выезде сейчас куча охраны.

— Плевать. Я уже буду в пути. Выполняй приказ.

— Так точно! — козырнув, солдат бегом отправляется по коридору.

До того, как он передаст мой приказ Виктору, у меня есть ещё немного времени. Отыскиваю дворецкого и прошу проводить в комнату, где разместили маму. Когда подходим к двери, я жестом приказываю слуге удалиться, а сам стучусь:

— Мам, это я.

Слышу за дверью приглушённые шаги и затем щёлканье замка. Дверь приходится открыть самому.

Захожу внутрь. В комнате темно, мама даже зашторила окна. Она обнимает меня и ничего не говорит, только тихо плачет на плече. Неслышно прикрыв дверь, я глажу её по спине и говорю:

— Перестань. Пока что рано оплакивать его. Он может быть жив.

— Ты правда в это веришь? — глухо спрашивает мама.

— Да. Завалы ещё разбирают. Мы не можем знать наверняка, что он погиб.

— Я только что узнала, они нашли тело графа Медведева… — всхлипнув, говорит она."

"— Это ни о чём не говорит.

Отстранив маму, я вытираю слёзы с её щёк. Как печально видеть её в таком состоянии, и как же бесит, что я ничего не могу с этим поделать.

— Послушай. Я хочу побыть с тобой, но должен ехать. Оставайся здесь, ладно? Не выходи из комнаты. Если князь увидит тебя в таком состоянии, он будет задавать вопросы.

Анна кривится, но всё же кивает. Думаю, она понимает, что сейчас наихудшее время для того, чтобы раскрыть наш секрет.

— Ты была в аптеке? — спрашиваю я.

Мама крепко сжимает мою руку и кивает, а затем молча показывает два пальца.

— Две полоски? — уточняю я.

Она снова кивает.

Из меня чуть было опять не вырывается ругательство, но я каким-то чудом сдерживаюсь.