С тех пор они подружились, как ни поражался Дункан этому обстоятельству.

Арчи, все еще чувствуя себя виноватым, пространно извинялся перед Сабриной, но та со свойственным ей добродушием в два счета уверила его, что терзаться нет причин, и они быстро наладили отношения. Так что теперь, когда она посещала Саммерс-Глейд, Дункану приходилось идти на всяческие хитрости, чтобы побыть с невестой наедине, поскольку оба деда никак не хотели отпускать будущую внучку.

Наконец долгожданный день наступил. Он стал для Дункана самым счастливым. Рэйфел специально вернулся из столицы на свадьбу друга, хотя при этом немилосердно издевался над молодым горцем, настаивая на том, что всегда знал, какие кандалы предпочтет Дункан. Тот лишь добродушно усмехался. В день свадьбы ничто не могло испортить его настроения. Ничто на свете.

Но Дункан ошибся.

Он одевался у себя в комнате, вернее, ради такого случая позволил камердинеру облачать его в свадебный фрак, к полному восторгу маленького человечка. Арчи решил составить ему компанию, чтобы, как он выразился, «избавить внука от предсвадебной лихорадки», хотя Дункан ни в малейшей мере не нервничал. Он и в самом деле не ощущал ничего, кроме нетерпения, которое с каждым днем становилось все сильнее, особенно потому, что последние четыре ночи никак не удавалось добраться до спальни Сабрины. И не потому, что он этого не хотел. Она допоздна сидела с тетушками, оговаривая детали церемонии, и он не желал утомлять ее еще больше. Но как нелегко было сдерживаться! И теперь Дункан искренне надеялся, что найдет в себе силы не тащить ее в спальню сразу после того, как они выйдут из церкви.

И тут появился Невилл.

Отношение старика к Сабрине сильно изменилось с тех пор, как Дункан признался, на ком женится. Если не считать постоянного ворчанья по поводу необходимости каждодневно встречаться с Элис и Хилари, он, похоже, был искренне счастлив за внука. Дункан тоже стал обращаться с дедом более сердечно, по крайней мере на людях. Он уже не вел себя официально и холодно в его присутствии, хотя в этом целиком была заслуга Сабрины. В сердце просто не осталось места для гнева: его вытеснила радость, подаренная невестой. Но это не означало, что Дункан простил Невилла за многолетнее безразличие к единственному родному существу. Просто не хотел, чтобы горечь и дальше омрачала его существование.

Невилл заглянул всего на несколько минут: предупредить, что до назначенного часа осталось совсем немного, словно сам Дункан не смотрел каждую минуту на часы. Кроме того, дед решил одарить его мудрым советом. Дункан так и не понял, шутит ли он или говорит серьезно, но, так или иначе, лицо его было совершенно бесстрастным.