Ну конечно, сейчас, последнее слово она оставит за ним!

— Вы еще на фальцет сбейтесь, Юрий Николаевич, от чувств-с, и руки-ноги связать нам не забудьте, не приведи господь чего — шестеро мужчин против одной женщины и ее кавалера! Поостерегитесь, а то начальство наваляет за нерадивость!

Быки уже ржали вовсю, развеселясь, видимо, Юрик был не в особом авторитете и где-то даже раздражал данное бандитское сообщество.

А тут цирк такой!

Но Сашка, не зная и не понимая, просто от злости и безысходности вступив в дебаты, сделала две очень важные вещи. Первое — в словесном уничижении Юрия Николаевича потянула время.

И второе — достала-таки его так, что он не отдал приказ связать их — умеет она до печенки пробуравить, не смог Юрий Николаевич пережить ее презрительность, гордо прошествовав вперед, за ним два братка, вывернувшие назад руки Ивану, и Сашка, этапируемая под оба локтя еще двумя парнями.

— По машинам! — скомандовал Юрий Николаевич.

«Все-таки был наверняка у него в предках чекист какой! Ой, был! Подпортил дед наследственность любовью к ночным арестам и рисовочно-постановочным приказам! «По машинам!» — смех, да и только! Ты еще отмашку дай пухленькой ручкой, колыхнув животиком: «В атаку!», и пукни от усердия втихаря, пока никто не слышит!» — злилась Сашка.

И вдруг!

Ярко вспыхнули мощные прожекторы, направленные прямо на их «делегацию». Александра ослепла в один момент, только слышала со всех сторон команды, так громко выкрикиваемые, что это напомнило психическую атаку:

— Стоять!! Лежать!! Руки вверх!! Мордой на асфальт!! Не двигаться!! Ноги в стороны!! — вперемешку с отборным матом.

Так стоять или лежать? Так руки вверх или ноги в стороны? Что у нас, утренняя зарядка? Или ночная?

Она ничего не поняла, зажмурила заболевшие от яркого света глаза, почувствовала, что исчезли жесткие тиски чужих пальцев с ее локтей.

Стояла как вкопанная на месте, растерявшись, оглушенная матом, противоречивыми приказами, несущимися со всех сторон, раздавшимся близким выстрелом — поняла по звуку — в воздух, вверх, и ослепленная даже через зажмуренные веки прожектором.

— Саша, ко мне!!! — вычленило сознание голос Ивана в какофонии звуков.

Она осторожно, не разлепляя зажмуренных век, повернулась в сторону знакомого голоса и сделала шаг.

Уже в движении, еще не поставив ногу на асфальт, почувствовала, как кто-то жестко сцапал ее за горло, так, что перехватило дыхание, и с силой притиснул к своему телу. Что-то холодное, металлическое уперлось в висок, и высокий, истерический голос проорал у нее над ухом, оглушая:

— Всем стоять!!! Я пристрелю ее!!!

Металлическое нечто, она так и не сообразила в первый момент, что именно, еще сильнее ввинтилось в висок.