С трудом, правда, было видно, что с трудом.

— Ну, здравствуйте, здравствуйте! — перестав интересоваться Иваном, переключил свое внимание на Сашку господин. — Драгоценная вы наша Александра Владимировна! Я бы сказал: неуловимая!

Пошутил так.

Санька смерила его с головы до ног и обратно таким надменным, высокомерным взглядом, умудрившись остудить убойным презрением не в меру зарвавшегося холопа, что мужик заметно подобрался под ним и даже животик втянул.

«Что она делает! — испугался за нее Иван. — Спокойней, Сашка, не нарывайся!»

Стараясь передать ей свои мысли, он незаметно сжал ее локоть, который так и не отпустил.

Она не обратила внимания.

— Насколько мне известно, мы не представлены, поэтому не имею возможности ответить взаимной радостью от встречи с вами, — холодно ответила Александра.

— Все приходится делать второпях, Александра Владимировна! — пожалился на жизнь товарищ. — Уж извините. Юрий Николаевич, позвольте представиться. Должен сопроводить вас до места.

— И что вы будете делать, Юрий Николаевич, если я не изъявлю желания быть препровожденной вами или кем-то другим в неведомые мне места? Скрутите мне руки, в зубы по-пролетарски заедете? — добавив высокомерия, приподняв одну бровь, перешла совсем уж на замораживающе светский тон Александра.

Ну прям царица в момент ареста матросней! Иван разозлился на нее, собрался весь.

«Вот же девка неугомонная!»

— Давайте обойдемся без крайностей! — напрягся Юрий Николаевич.

Сашка усмехнулась пренебрежительно:

— Без крайностей, Юрий Николаевич, вы, видимо, не можете. Захватываете, к стульям привязываете, по лицу даму бьете, преследуете.

— Хватит!! — оборвал Юрий Николаевич, растеряв всю сдержанность.

— О! — порадовалась необычайно Сашка. — Сейчас хамить начнете, приказывать для самоутверждения, ударите меня наверняка для него же! Неуверенные в себе мужчины или низкие по рангу утверждаются всегда таким образом за неимением других способов.

Один из братков заржал, оценив Сашкино выступление. Юрий Николаевич отреагировал красными пятнами, появившимися на лице в результате сдерживания эмоций. Иван еще раз сдавил ее локоть — хватит, остановись!"

"Юрий Николаевич не выдержал заданного им покровительственного тона, переигранный Сашкой.

Иван ему даже посочувствовал: переварить Сашкину надменную язвительность — это надо быть пареньком устойчивым, а Юрик так себе — на посылках, хоть и сытых, дорогостоящих, но против Романовой хиловат и понимал, что стоит она его го-о-ораздо выше во всех отношениях!

Ну точно, революционный матросик, арестовывающий дворян!

— Все, забирайте их, уходим! — отдал он приказ, развернувшись к Сашке с Иваном спиной и собираясь выйти в дверь.