— Гуров! — недовольно пророкотал он.

Дальнейшего она не слышала, он говорил тихо. Сашка потянулась, улыбнулась чему-то. Всю разморенную расслабленность сдуло приходом мрачного сосредоточенного Ивана.

— Саш, быстро! Одевайся! — приказал он.

Сашка подхватилась, стала выбираться с кровати, почувствовав сразу — грянули неприятности.

— Что, Гуров, вечер перестал быть томным? — на бегу в кухню спросила она.

— Более чем! Быстрее, Санечка!

Они торопливо одевались, выдергивая из кучи, лежавшей на полу, вещи, обмениваясь, когда доставали не свое.

— Ах, ты ж, мать твою! — ругался Иван.

 — Собралась, Саш? Оделась? Сумку через голову перекинь!

— Господи, Иван, мы снова бежим?

— Если успеем! — рявкнул он. — Стой здесь!

Он метнулся назад в кухню за чем-то, оставив Сашку в коридоре, вернулся, ухватил ее жестко двумя руками за предплечья, развернул к себе.

— Слушай меня внимательно, Саш! У нас сейчас нет времени ни на какие разборки и объяснения! Все свои подозрения, всю чухню оставь на потом! Ты должна сейчас доверять мне абсолютно! Как самой себе! Что бы я ни говорил, что бы ни делал — доверять до самых потрохов! От этого зависит твоя жизнь, а может, и моя! Саш — больше, чем себе и кому бы то ни было, доверять! Поняла?!

Он тряхнул ее с такой силой, требуя ответа, что Сашина голова мотнулась взад-вперед.

— Да! — пообещала она.

Без требований объяснений, лишних разговоров, сомнений дала ему железобетонное обещание Сашка. Но только на время!

Это она уже себе пообещала!

Он ухватил ее за локоть и потащил к выходу. Но они не успели…

Входная дверь, еще старая, обычная, двухстворчатая, а не железная, предполагаемая после ремонта, отлетела, с грохотом стукнувшись о стену, открытая наипростейшим способом — а именно с ноги и с удовольствием.

В квартиру, навстречу замершим на половине коридора Сашке с Иваном, ввалились незнакомые братки.

За ними, степенно ступая, вошел как раз знакомый по посещению исторической дачи и скоростному отбытию с оной мужчина.

— Иван Федорович, — преувеличенно надменно, излучая уверенность, обратился мужчина к Гурову, — надеюсь, пошло-героической драки с моими людьми не будет ввиду неравности сил.

— Если ваши люди не начнут пошлить, пользуясь этой неравностью, — отозвался Гуров.

К Ивану рванулась парочка быков, но притормозили, остановленные гневным приказом:

— Не трогать!! — и мягко, голосом уже получившего добычу хищника мужчина продолжил свой бенефис: — Иван Федорович, уж простите их излишнее рвение. Обижены на вас, бегать вы их много заставили, и плохо обучены к тому же.

«Не рисковал бы ты, мальчонка, такими откровениями, — подумал Иван, ругая себя попутно почем зря, — братки — народ непредсказуемый, нервный, могут и тебе навалять за оскорбление!»

Но братки «проглотили».