А где их таких возьмешь, в московской-то действительности? Это для него, Ивана, такие дамочки раздолье холостяцкого выбора, а для Николая рубеж с возможными изменами, тасканием по юбкам, легоньким незатейливым сексом по съемным квартирам, чтобы, не дай бог, жена не узнала, — пройден безоговорочно.

Ах, чтоб ее, жизнь эту нашу!

Неужели так много надо потерять, чтобы стать другим? Целостным, не разменивающимся на копейки ненужных пустых отношений без обязательств, так, от скуки и бытовой жвачки?

Иван, погруженный в свои размышления, не слышал, о чем тихо беседуют Саша с Колей.

Говорил в основном Николай, а Сашка слушала, прислушался и Иван…

И оторопел! И не поверил. Даже головой тряхнул, так невозможно было то, что он услышал!

Николай рассказывал о своем горе!

Легко рассказывал, без надрыва сердечного, тоном человека, знающего о своем неизлечимом хроническом заболевании и давно смирившегося с неизбежностью.

Николай ни с кем не делился, не рассказывал об этом. Родные и близкие знали, переживали вместе его беду, соседи Лукинична и Ильич тоже были родными и близкими, берегли его, как могли.

Почему ей-то?!

Он же Коле ситуацию обрисовал и ее весьма туманное и непонятное участие в деле?

Что ж это вы, Александра Владимировна Романова, умудряетесь с мужиками вытворять?! А?

— Я полгода бухал не просыхая. Вон, Ванька меня пас, жить ко мне перебрался, запирал в квартире, когда на работу уходил, боялся, что денусь куда или сгину на улице пьяный. Спасибо ему бесконечное — без него я бы пропал, точно! А потом, в один день, как отрезало! Оклемался я, понял, что нет меня прошлого, никакого нет, и надо себя заново строить.

Иван потрясенно слушал, не понимая, что случилось.

Почему именно с ней он заговорил об этом, да так, как не говорил ни с кем до сих пор, даже с ним!

Что происходит-то?!

Александра посмотрела на Ивана — ничего себе новые штрихи к портрету героя!

А она понимала, что происходит!

И вдруг ей пришла в голову неожиданная идея, и, слушая вполуха дальнейший рассказ Николая, как он сюда перебрался, обосновывался, о замечательных стариках соседях, ставшими ему родными, она судорожно обдумывала пришедшую идею.

Саня редко ошибалась в людях. Почти никогда.

Она и про Лильку все понимала и знала, знала, что та продаст за милую душу, если побольше предложат. Ну и что?

И рисковала, зная, ведь Лилька была единственной. Еще восемь месяцев назад."

"Сейчас в жизни Сашки нежданно-негаданно появилось трое самых близких людей.

Она приняла решение, быстро взвесив все «за» и «против», уверена была, что права и это может помочь!

— Николай, — решилась она, когда Коля замолчал.

Непросто это было, и получилось как-то хрипло, от волнения. Сашка прокашлялась.