Тихое, спокойное, неспешное чудо.

— Саш! — позвал Иван, заметив ее. — Иди к нам.

— Красота такая, с ума можно сойти! — поделилась она впечатлениями, подходя к мужчинам.

— Да. У нас хорошо, — согласился Коля.

— Здесь не просто хорошо, здесь замечательно! — восторгалась Сашка.

— Спасибо, — поблагодарил хозяин. — Выспались?

— Да. Извините, я не заметила, как заснула.

— Умаялись. А мы с Иваном напарились уже. Скоро шашлык будет. Вы в баньку-то пойдете?

— Да, с удовольствием! — обрадовалась она.

— Тебя попарить? — предложил свои услуги Иван.

Буднично так, как будто чай предлагал, восьмую чашку, не без намека и заранее зная, что откажутся, — наказать неудобством вопроса.

Нет, дорогой, это к другим своим барышням, она в твои игры не играет, слабо тебе, Ванечка, с ней тягаться!

— Попарить, конечно! — подивилась барыня холопьей недогадливости.

Иван слегка опешил, поднял удивленно бровь — не удержался, Николай никак не отреагировал, продолжая заниматься мясом.

Вот так-то, мистер Гуров!

Холодно, отстраненно Сашка разделась на глазах у Гурова и прошествовала в парилку.

Ее «немама» многому научила, в частности, умению так выражать мимикой, жестами, всем телом надменное превосходство и вынужденное терпение, отсекающее любые разговоры, вопросы, контакты.

Иван свои мысли держал при себе, прикрыв, правда, их возможное проявление банным полотенчиком вокруг бедер, и охаживал ее дубовым веничком от души, вкладывая свое раздражение в удары.

Санька потерпела-потерпела и остудила надменным тоном, словно водицей холодной из ушата окатила:

— Тебе кажется, что у меня недостаточно синяков на теле?

— Прости, — буркнул Иван, поубавив пыла.

Сашка не снизошла до послаблений, она парилась долго, с удовольствием, с небольшими перерывами в предбаннике и дубово-веничными продолжениями на полатях.

Он терпел. А куда деваться — сам напросился! Терпел, сжав зубы, и дурел от созерцания ее распаренного, розового, словно светящегося, соблазнительного тела, которое он знал теперь во всех подробностях, кончиками пальцев, губами, руками… и такого недоступного теперь.

Договор — ничего не было!

«А не хер было выпендриваться! Подлавливать ее на слабо, язвить! Терпи теперь, придурок!» — ругал он себя почем зря.

Они вышли из баньки, она распаренная, расслабленная, разомлевшая, даже синюшно-зеленоватый окрас синяков затушевался, а он…

Николай, присмотревшись к ним, еле заметно улыбнулся, ничем иным не выказывая своих мыслей. Пока Сашка спала, Иван посвятил его в некоторые детали дела и странного, неожиданного появления в нем Александры.

Коле можно было рассказать все."

"Николай был не просто друг, нечто гораздо большее.