— Слушай, не спишь?

Я медленно обернулась. Совершать быстрые телодвижения в моем положении — это что-то за гранью фантастики.

— Не сплю.

— Я так и знала.

Ее звали Маша. Она работала здесь акушеркой и с чего-то решила, что я нуждаюсь в общении с ней. Слава Богу, что они дежурят здесь сутки на трое, и утром ее смена снова закончится.

— Как ты, моя девочка?

— Лежу.

Маша называла меня девочкой, хотя она была моей ровесницей. Сама еще зеленая, жизни не повидавшая — она заботилась обо мне. Чудная девушка.

— Ничего не болит? Я только уколы закончила ставить и сразу к тебе, пока меня не начали искать.

— Не болит.

Только, разве что, сердце.

Оно болело тайно, тихо — ни один аппарат эту боль не распознает, не поймет.

Я решила перевернуться на спину, и Маша засуетилась — хотела помочь, но что я, без рук что ли? Справилась сама. В этой жизни мне теперь всегда придется справляться самой.

— Почему ты заботишься обо мне, Маш?

Я качнула головой: не понимала. У медперсонала своих забот полно, у нее таких беременных — вагон и маленькая тележка. То уколы, то системы, то таблетки раздавать, а то и прихватит у кого — тогда надо сразу за врачом бежать и на роды.

— Я просто такая же была, нелюдимая.

Чуть помолчав, Маша поделилась со мной своей историей.

— У меня тоже муж умер. Он разбился на машине, когда я была на пятом месяце. Ко мне, правда, хоть захаживали. То мои, то его. Они уж больно после смерти сына за внука переживали.

Маша смахнула слезы. Если бы не ее печаль, я давно бы отослала ее и приказала не беспокоить меня.

Наверное, так мы и сдружились.

— Еще меня соседки по палате иногда из депрессии выводили. А ты вот совсем одна лежишь.

Маше двадцать два, ее малыш здоров и каждый день напоминает ей о любимом муже.

Оттого она и носится со мной, что себя во мне видит.

— Но ты справишься. Мне, конечно, родители сильно помогают, я даже на работу почти сразу вышла, ну а ты няню наймешь. Жизнь наладится, вот увидишь. Мысли позитивно, моя девочка.

— Вот и я успокаиваю себя: двойня для матери-одиночки это лучше, чем тройня.

— У тебя двойня?!

— Сын и дочь, — кивнула.

— Вот это да! Сразу отстреляешься. Можно больше не рожать, — Маша засмеялась.

В Машиных глазах была радость.

Интересно, какая реакция была бы у Давида, узнав он, что станет отцом сразу двоих детей?

Последний раз я видела его так давно.

Прошли месяцы. Это была наша последняя встреча.

— У тебя же нет в Волгограде никого, да? А откуда ты приехала?

Я проживала в Волгограде последние недели. После родов мы должны будем улететь. Он обещал помочь спрятаться за границей и обустроить нашу с детьми жизнь… в случае, если я выживу после родов.

На другой, неблагоприятный исход у меня тоже был план. Я не хотела оставлять детей одних в этом мире и позаботилась о них уже сегодня.