Остался за спиной, но я сильно ценил его в качестве добытчика информации. И лишних вопросов он не задавал вроде тех, что я забыл ночью в Волгограде.

— Где ты только откопал эту девчонку?

— Где откопал, там больше нет, — улыбаюсь коротко.

Моя она. И ведь нет таких больше, Жасмин была особенной девушкой.

— У нее интересная история, жуткая. Причем, с тобой в главной роли, — продолжил Игорь.

— В каком смысле?

— Когда по дате не совпало, я решил копнуть в другом направлении. Твоя Жасмин на самом деле никакая не Жасмин. Ее зовут Литейникова Кристина Олеговна. Родилась в Новосибирске и с рождения жила в этом доме.

Протягивает мне фото.

— Не с рождения, — отрицаю тихо, завидев знакомые окрестности, — она сказала, что купила этот дом два года назад.

— Ты мне верь, Давид, — Игорь посерьезнел, — два года назад она его перекупила, чтобы по докам чисто было, понимаешь? В общей сложности Кристина жила там с рождения. А в марте шесть лет назад она умерла. Вместе со своими родителями.

Я прищурился, разглядывая зеленые глаза друга.

Если слова товарища были правдой, получается, что я убил ее родителей. И ее саму.

— Игорь, ты под наркотой что ли? Бросай эту дрянь.

Товарищ был серьезным, он в таких вещах шуток не допускал. Нельзя здесь было шутить.

— Ты говорил, что нанимал человека, который начал копать под твою Жасмин. Но он не успел — мол, въехала фура. Я все сложил. Твой сыщик ехал на кладбище, где Кристина якобы похоронена со своими родителями, но на самом деле там только имя на надгробной плите. Если раскопать могилу, тела не найдешь.

— Я не буду этим заниматься. Ты городишь херню, этой семьи давно нет в живых! — я сжал кулаки.

— Твоему сыщику попросту не дали доехать, потому что Литейникова Кристина на самом деле жива.

Я умерил свой пыл. Если после моей «смерти» Доменико перестал заботиться о ее безопасности, то прошлое девочки вполне могло всплыть. Он стоял за спиной Жасмин, пока ему это было нужно. Поэтому ее история всегда была кристально чистой.

Все сходится.

— У твоей Кристины есть могила, — закончил Игорь и протянул снимок.

Фотография на руках — это какой-то пиздец.

Видеть изображение девушки, которую трахал, на надгробной плите — та еще жесть.

— Игорь, ты несешь херню.

— И не такое слышал после хорошо проделанной работы, — усмехнулся товарищ, уверенный в своем деле.

Я был там, это та могила. Только на лицевую сторону камня не смотрел, потому что было все равно, над кем Жасмин там страдает. Мне хотелось забрать ее оттуда и побыстрее, чтобы отшлепать и трахнуть как следует за то, что предала.

Я все так и сделал.

И упустил самое важное.

— Спасибо, Игорь.

Я тяжело сглотнул. Свет от здания роддома хорошо освещал снимок надгробной плиты. Отец, мать, дочь. Литейниковы.