"

"Когда мы приехали в больницу, Панина смотрела на меня огромными глазами — в них явно плескался испуг. Она явно ждала в сопровождении девушки — Эмина, а не чужого мужика, в крови и ссадинах.

— Вам нужна помощь. Вы едва на ногах стоите!

— Стою же, — огрызнулся грубо и кивнул на Жасмин, — мои царапины оставь, доктор. Ей родить надо.

— Кем вы приходитесь пациентке?

— Муж.

— Где Эмин Булатович? У нас с ним контракт…

— Я вместо него, — процедил тихо, — ты роды принимать собираешься или дальше языком молоть будем?

— Давид, успокойся, — Жасмин слабо ухватилась за мой локоть, останавливая мой гнев, — Наталья Александровна знает, что делать.

Назойливость врача вывела меня из себя. Панина не торопилась и даже равнодушно смотрела на Жасмин. Я насторожился, а потом ее увели. Жасмин забрали из моих рук.

— Вы можете подождать здесь или дома, — бросила напоследок Панина.

— На какой этаж увели мою жену?

— Четвертый, — будто нехотя ответила доктор и ушла.

Рядом стало пусто, а на душе неспокойно. Чуйка никогда не поводила меня — эта ночь еще преподнесет сюрпризы.

Может, конечно, я зря нагрубил Паниной.

Ей все-таки детей принимать, надо было деньги да цветы нести. Хотя деньги Жасмин уже заплатила, она у нас богатая девочка — квартиру столичную продала и упорхнула в Волгоград.

Теперь понятно, почему Жасмин здесь отсиживалась.

Ждала родов, чтобы потом с детьми за границу улететь.

Когда Жасмин забрали, я нескоро успокоился. Поднялся на нужный этаж. Только сел в коридоре, как подошла медсестра.

— Есть новости? — уточнил.

— Нет, но с вашими детьми все будет хорошо. Не переживайте.

— Я про Жасмин говорю.

— Разумеется…

— Она на этом этаже?

— Конечно.

Пройдемте в мой бокс, я должна обработать ваши раны.

Я глянул на нее исподлобья.

Замучила меня медсестра. Я переварить пытаюсь, что Жасмин сейчас рожает за стенкой, а мне про царапины втирают.

— Вы можете напугать наших пациенток, — привела медсестра последний аргумент.

Она завела меня в небольшую комнату и сразу схватилась за шприц.

— Ложитесь. Я обработаю ваши раны и…

— Никаких капельниц и снотворного, — пригрозил я.

Я должен бодрствовать. Быть рядом, когда придется.

— Кровь остановите и хватит. Понятно?

— Как скажете.

Я вколю кровоостанавливающее.

Я почувствовал, как все дерьмово только когда медсестра начала стирать кровь с моего лица. Думал, там несколько царапин, а там порезы. До хрена и глубокие. Надо было пришить Доменико, а теперь за их жизни придется трястись. Только бы роды прошли гладко…

Хотя одним Доменико больше, одним меньше — все равно моя жизнь полна дерьма. Нашла, от кого забеременеть. Неужели Жасмин запуталась в таблетках?

Я и сам хорош — ослеп, хотел ее так сильно и до одури… я и сегодня хотел.