– Майкл?

– Фрэнни?

Это был определенно его голос, но никогда она не слышала, чтобы он так говорил.

– Майкл!

Она бросилась в комнату и увидела его - он лежал, скорчившись, в постели, и вид у него был такой больной! Никогда в жизни она не видела, чтобы человеку было так худо. Джон ведь совсем не болел. Джон просто однажды вечером прилег отдохнуть и больше не проснулся.

– Майкл! - вырвалось у нее. - Что с тобой такое?

– Да ничего особенного, - прохрипел он. - Простудился, надо думать.

Франческа посмотрела на него с сомнением. Черные волосы прилипли ко лбу, лицо, все в красных пятнах, пылало, и такой жар шел от самой его постели, что у Франчески даже дыхание перехватило.

Не говоря уже о том, что в комнате стоял тяжелый запах болезни. Запах пота, чуть отдававший гнилостным, - ужасный запах, который, имей запахи цвет, непременно оказался бы рвотно-зеленоватого оттенка. Франческа протянула руку и коснулась его лба - и тут же руку отдернула, таким горячим оказался лоб.

– Это никакая не простуда, - резко сказала она. Губы его растянулись в кошмарном подобии улыбки.

– А если очень-очень сильная простуда?

– Майкл Стюарт Стерлинг!

– Господи, ты точь-в-точь как моя мать!

Нельзя сказать, чтобы чувства, которые она испытывала сейчас, были такими уж материнскими, да и как это могло быть после происшествия в парке! Так что вид его, такого сейчас слабого и некрасивого, подействовал на нее успокоительно: это притупило остроту чувства, терзавшего ее сегодня почти весь день, - чем бы там оно ни было, это чувство.

– Майкл, что с тобой?

Он передернул плечами и зарылся поглубже в одеяла, трясясь всем телом.

– Майкл! - Она схватила его за плечо. И не сказать, чтобы очень нежно.

- Не смей мне морочить голову своими фокусами! Я ведь тебя знаю. Ты всегда делаешь вид, что все тебе нипочем, все как с гуся вода…

– А что? С гуся вода действительно скатывается, - прошептал он. - Закон природы.

– Майкл! - Она ударила бы его, если бы он не был так болен. - Не смей преуменьшать опасность! Говори сию же секунду, что с тобой такое!

– Завтра мне станет лучше, - сказал он.

– Ну конечно! - воскликнула Франческа, вложив в свои слова весь имевшийся в запасе сарказм.

– Правда станет лучше, - сказал он, беспокойно ворочаясь в постели и постанывая при каждом движении.

- Завтра я буду в полном порядке.

То, как он сформулировал свою фразу, заставило Франческу насторожиться.

– А послезавтра? - спросила она и прищурилась. Откуда-то из-под одеял раздался резкий смешок.

– А послезавтра я, само собой, снова буду лежать пластом!

– Майкл! - проговорила она едва слышным от страха голосом. - Что с тобой такое?

– Неужели еще не догадалась? - Он снова высунул голову из-под простыни, и вид у него был такой больной, что она чуть не заплакала. - У меня малярия.