Сколько раз она уже это слышала: «Уведут! Береги! Детей нет — ничего его не удержит!»

«Как будто дети кого-то держат», — считала Лера. Но мама считала иначе. Она Артёма разве что не боготворила. Лера с ней и не спорила. Да, высокий. Да, красивый. С широкими плечами, узкими бёдрами, обаятельной улыбкой, спортивный, русоволосый, голубоглазый. Ах, какие красивые должны быть детки!..

Вот только никто никому ничего не должен, и не получалось у Леры забеременеть. Правда, их с Артёмом пока это не сильно тяготило, в отличие от мамы.

Мама же словно затаила какую-то обиду, что нет у них детей, и ничего Лера с этим не делает. Словно Лера сама их не хотела. Или было в этом что-то постыдное — сразу после замужества не рожать детей. Несовершенство, бросающее тень на её идеальную дочь. Изъян, с которым мама не могла смириться. Потому что у Леры не может быть изъянов. У Леры не может быть и проблем. У неё всегда всё хорошо.

Это у папы неоперабельный рак желудка, который его медленно и верно съедает. У мамы тяжёлая работа и хозяин аптеки — идиот. У младшей сестры второй ребёнок от второго мужа, которого то она бросает и живёт у мамы, то он уходит, и она в слезах и с детьми опять прибегает к родителям. А у Леры всё хорошо.

Она умница и красавица. Школу — с медалью, институт — с отличием, замуж — по любви. Да какого мужика себе отхватила! И дом у них — полная чаша. И дети — будут! Должны быть. Не могут не быть.

С Лерой с детства никаких проблем. И сейчас она не имеет права никого расстроить или подвести. Поэтому Лера маме никогда и ни на что не жаловалась.

У Леры всегда всё хорошо. И точка.

— Да, так, — ответила мама на Лерин вопрос про отца без особого оптимизма, словно отмахнулась. — Не устраивает его эта сиделка. Уколы делает больно. Капельницы ставит плохо. Надо новую, наверно, искать.

— Его только одна сиделка устроит, мам, — тяжело вздохнула Лера. — И ты прекрасно знаешь, какая.

— Не могу я бросить работу. Не могу! — с чувством ответила мама, как будто Лера её уговаривала уволиться. — Ты же помнишь, какая у меня зарплата. Её-то ни на что не хватает. Я вот подумываю подработку взять.

— И будешь отдавать сиделке за лишние часы всё, что сама заработаешь на той подработке. То на то и выйдет.

— Может быть, — горестно вздохнула мама. — Но, может быть, и не всё. А лишняя копейка не помешает.

Лера не хотела с ней больше спорить. Бессмысленно. И деньги на сиделку больше не предлагала. Молча приносила, сколько могла. Молча оставляла на столе.

Главное Лера знала: нет у мамы сил ухаживать за отцом, моральных сил нет. Ей проще работать побольше, чтобы оправдать своё нежелание находиться дома.