– Убийцу мы тоже нашли, – возразил помощник. – Даже двоих.

– И что? Заказчик, главное лицо в преступлении, по-прежнему неизвестен. За что убили подпоручика Шенрока?

– Возможно, не убили, а довели до самоубийства, – опять не согласился Алексей.

– Допускаю, что довели. Но это равносильно убийству. И денщика зарезали, чтобы не разболтал тайну. А Мозжевелов счел за лучшее удавиться, чем назвать имя главного злодея. Кто этот имярек?

– Не знаю.

Павел Афанасьевич вздохнул, потянулся и закончил:

– Айда отдыхать. Больше мы сейчас ничего не выведаем. Очень может статься, что и никогда. И преступление останется нераскрытым.

Лыков смиренно напомнил:

– У каждого врача за спиной свое кладбище неизлеченных больных. У каждого сыщика есть нераскрытые преступления. Пойдемте домой. Через два дня Пасха, а мы о злодеях…"

"Тут явился рассыльный и вручил статскому советнику телеграфный бланк. Тот пробежал его глазами и бросил на стол:

– Твоя догадка подтвердилась. Пришел ответ из Плоцка: брат беглого арестанта Антона Рутковского, Вацлав, служит в Девятом пехотном полку в чине капитана. Антон – известный карточный шулер, часто навещал Нижний Новгород, в начале года прибыл в Плоцк именно отсюда. Был арестован, сбежал из-под стражи и, по догадкам тамошней полиции, может вновь приехать на Волгу, под защиту брата. Но теперь нам от этого факта ни холодно, ни жарко. Эх! Ну, идем…

Десятого мая, спустя полмесяца, Алексей сидел в общей комнате и занимался поденщиной. Возле Дюкова пруда ограбили агента взаимного земского страхования. Залезли в квартиру инспектора нижегородско-тюменского ссыльного тракта полковника Вокача. А на знаменитой, в двести семнадцать ступеней, лестнице с Гребешка к Оке срезали часы у протоколиста Сиротского суда… По кой черт он шлялся там ночью? А тут еще дурацкие письма из столицы. Департамент государственной полиции поручил разыскать турецкоподданного Чифчи-Хусейна-Агу-оглы Языджи-Али. Язык сломаешь! Жительница Филипполя обратилась в русское посольство, прося найти пропавшего сына. Оглы попал в плен на минувшей войне и домой так и не вернулся. Ищи-свищи теперь бывшего янычара… Видать, понравилось ему в России! Другим отношением срочно приказывалось найти имущество и капиталы бывшего майора Двенадцатого Туркестанского линейного батальона Семяги. Казнокрада лишили всех прав состояния и сослали на житье в Томскую губернию. Но того, что конфисковали, не хватило на покрытие похищенного, недоимка составила 2069 рублей и 44½ копейки. Теперь следователь пытался обнаружить тайники вора и реквизировать и их.