Зачем нашему злодею – назовем его наконец подлинным именем Игнат Звенцов – нужно так часто садиться в тюрьму?

– Сами сказали: привычка убивать. Не может себя сдержать, идет и отбирает еще одну жизнь.

– Но, Федор Иванович, он хоть и маньяк, но при этом еще и фартовый. Сел, вышел, быстро сел по новой, снова вышел через несколько лет. И тут же опять на нару? А волей успеть надышаться? А разбойничать когда?

– Алексей Николаич, да он не разбойник, а маниак. Был бродяга, такой неуемный, что власти решили запечатать его в дальних улусах. Помните, как написано было в иркутской бумаге? Пятнадцать лет шатался по государству. Приговорен за доказанное нежелание прекратить такой образ жизни… Звенцова нельзя мерить нашей меркой. Он из другой материи: вольная птица, такому тюрьма – дом родной. Не все бродяги – воры и разбойники, есть просто лодыри и лентяи. Люди, живущие одним днем, без всякой ответственности за семью, за близких…

– А есть цепные убийцы[118], – в сердцах сказал надворный советник. – Кто знает, сколько он еще погубил людей? Не все нам ответили, не все случаи попали в полицейские архивы. Если по судам поискать, что мы там обнаружим?

Полицмейстер стукнул кулаком по столу:

– Ничего больше искать не будем. Того, что нашли, достаточно. Теперь Звенцову ехать на Сахалин! Пятнадцать лет, а то и двадцать. Вы сами только что оттуда. Хорошо ли ему придется в Воеводской тюрьме?

Лыков вспомнил бараки в Дуэ, в самой страшной из сахалинских тюрем, и ответил:

– Плохо. Но пора харламу туда – заслужил.

Таубе сел на транспорт «Бобр» и уплыл в Александровский пост. Алексей остался один и продолжил дознание. Он чувствовал, что дело Звенцова не закончено и в нем еще остались тайны.

Открытие командированным цепного убийцы наделало шуму. Лыкова пригласили к военному губернатору Приморской области генерал-майору Унтербергеру. Здание еще строилось, хозяин принял гостя в задних комнатах. Из-за его спины скромно выглядывал Петров.

– Ну, здравствуйте, человек-прожектор!

– Почему прожектор, ваше превосходительство?

– А высвечиваете всякую нечисть. Зовите меня Павел Федорович. Садитесь и рассказывайте, как вы разглядели такого хитрого злодея в заурядном кабацком питухе. Это опыт? Или особая столичная школа?

Лыков пожал плечами, подумал и ответил:

– И школа, и опыт. Просто я в Департаменте полиции участвую в составлении ежегодных списков лиц, подлежащих розыску. Память у меня хорошая, я помню, вероятно, около тысячи главных героев этих списков. Тут шрамы на пояснице от кровеносных банок…

– Ну и что? Беглый в розыске. Но как вы догадались про умышленное убийство, замаскированное под пьяную драку?

Сыщик рассказал губернатору о своем учителе Благово и его догадке много лет назад.