Пьяная ссора, и один второго убил свинцовой трубой.

– Ага, у нас камнем, а там трубой, – подхватил питерец. – В кармане был нож, но он ударил трубой, чтобы было похоже на непреднамеренное!

– Точно так. Звали тогда нехристя Иван Смирнов. Незамысловато, чтобы проще было о нем забыть. И забыли надолго…

– Минуту, Федор Иванович. Срок-то он получил?

Полицмейстер глянул в листки:

– Три года исправительных арестантских отделений, из которых он был освобожден условно-досрочно через два года с месяцем.

– Понятно. Где и когда парень всплыл повторно?"

"– В Благовещенске в восемьдесят четвертом.

– Недолго он продержался, скотина… – прокомментировал сыщик. Петров тем временем взял следующий лист и прочитал:

– Убийство в состоянии запальчивости, при сильном опьянении. Жертва – артельщик, сосед по комнате в заезжем дворе. Напились в буфете, сначала пели песни, потом начали драться.

– Но в постоялых и заезжих дворах запрещено иметь буфеты, – удивился Лыков.

– По соседству отыскали. Долго ли русскому человеку найти место, где он превратится в свинью?

– Продолжайте, Федор Иванович. Чем он его?

– Съемом для сапог.

– Чем-чем?

Коллежский асессор процитировал телеграмму дословно:

– «Ударил голове чугунным съемом сапог зпт проломив голову тчк». Они тяжелые бывают – чем не орудие убийства? В Благовещенске негодяя звали уже иначе – Захаром Лобзиковым. Ранее не привлекался, значит, не рецидивист, а потому заслуживает снисхождения. Два с половиной года арестантских рот.

– И приметы совпадают?

– Один в один. Рост, цвет глаз, шрамы от банок на пояснице – все как у нашего Перегородкина. Понятное дело, никто в Благовещенске не стал сличать два преступления, которые совершены были в разных городах в разное время одним человеком. Только когда приехал Лыков, возник такой вопрос.

– Все? Два убийства?

– Нет, было еще третье, – спохватился Петров. – В Якутске в прошлом году. Как под переводную бумагу: драка в питейном заведении, убийство по неосторожности без умысла. Виновный – Иван Полудкин, крестьянин-переселенец.

– Там Полудкин, у нас Перегородкин. Плохо у него с фантазией. Но как он здесь оказался? Бежал из арестантских рот?

Полицмейстер даже поперхнулся от возмущения:

– А они ему в Якутске дали всего полтора года! Разжалобил судейских тем же, чем хотел прикрыться здесь, у нас: получил-де оскорбление по морде, взыграло ретивое, не он первый начал… Но полтора года уже чересчур. Да и те он отсидел не полностью и вышел на свободу месяц назад. Законно и с документом. Купил новый паспорт и опять за старое!

Лыков стал озабоченно тереть лоб:

– Что-то не сходится.