Ламзин вспыхнул:

– По какому праву вы, ваше превосходительство, вторгаетесь в мое заключение? Для суда ваша бумага не будет иметь никакого значения! А моя – будет!

Услышав это, Лыков вынул распоряжение судебного следователя о повторном медико-полицейском вскрытии и показал его статскому советнику. Тот надулся и отошел в сторону, бормоча что-то себе под нос. К нему приблизился Зиммер и внушительно заявил:

– Я как директор Медицинского департамента и непременный член Медицинского совета МВД являюсь высшей инстанцией, заведывающей судебной медициной.

И беру вас на заметку. Учтите это!

Два генерала начали разглядывать покойника с привычным холодным интересом.

– Давайте осторожно повернем его чуть-чуть на бок, – попросил сыщик бюрократа. – Ага! Синева по всей спине! И трупные пятна уже выступили. Господин Ламзин, чем вы это объясните? Откуда на теле утопленника могли взяться трупные пятна?

– Ударился, когда падал… – неуверенно ответил частный врач.

– Тут не кровоподтеки, тут другое.

– Хм. Плавал в канале, кровь и просочилась. Под действием силы тяжести.

– А почему она протекла к спине? Ведь трупы мужчин плавают обычно лицом вниз.

Статский советник молчал. Потом выдавил:

– Бывают исключения.

– Бывают, – кивнул вице-директор. – А бывают врачебные ошибки. Даже у докторов медицины! Алоиз Матвеевич, что на сей счет говорит закон?

Зиммер напряг память и воспроизвел дословно:

– Статья тысяча двести третья «Устава судебной медицины» заканчивается так: «Поелику открытие истины составляет главный предмет стараний судебного врача, то при составлении осмотра обязан он различать то, что никакому сомнению не подлежит, от того, что только вероятно.

Посему, должен он в сомнительных случаях, где обстоятельства дела не совершенно открыты, лучше признаться в невозможности произвести решительное заключение, нежели затмевать и запутывать дело неосновательным мнением».

Благово назидательно повторил последние слова:

– Лучше признаться, нежели затмевать, ваше высокородие! Кто из нас прав, подтвердит анализ воды. Помогите вашему коллеге собрать ее в нужном количестве, а мы с моим помощником пойдем.

Забор воды оформите как положено. Насчет тела: от имени директора Департамента полиции запрещаю выдавать его родственникам для погребения. Мы открываем собственное дознание. Честь имею!

Сыщики вышли на панель и стали прогуливаться вдоль здания. Оба при этом молчали. Алексей чувствовал, что происходит нечто важное и многим в столице это не понравится. Через четверть часа в дверях появился Зиммер, в руках он держал узкий вертикальный цилиндр из британика.

– Набрали достаточно.