Прости.

— Да чего уж, смейся. Мне и самому теперь смешно. Даже мать твоя меня за это давно простила. Ну а тогда… Утром я просыпаюсь — это было страшное утро, скажу прямо. Нет, проснулся я в приличном виде, под одеялом, одетый, даже подушка под головой. Но башка трещит… А как вспомнил про свой позор — так хоть из окна прыгай, да вот незадача — этаж второй и кусты под окнами ординаторский больно пышные да густые. Как я отработал тот день — не помню. Ну а после работы бегом, нагнал на улице мать твою и говорю: «Надежда Георгиевна, после всего, что промеж нами было — или вы ведете меня к главврачу для увольнения по статье «пьянство на рабочем месте», или я вас веду в ЗАГС».

Она в меня глазищами своими голубыми стрельнула, косу за спину перекинула и говорит: «Вы, Виталий Федорович, сначала дело, нынешней ночью начатое, закончите, а уж после я погляжу — идти с вами в ЗАГС или нет».

— Ну и как? Закончил? — не выдержал паузы Игорь.

— Ты дурак, нет? — хмыкнул отец. — Женаты столько лет уже, как сам думаешь?

Некоторое время мужчины Золотовы пили коньяк молча. А потом Игорю вдруг пришла в голову неожиданная мысль.

Настолько неожиданная, что он отставил чашку и принялся даже пальцы загибать в попытках произвести нехитрые, в общем-то, математические подсчеты.

— Пап, послушай… — бросив манипуляции с пальцами, Игорь растерянно смотрел на отца. — Если ты после интернатуры тогда был… Я что-то не соображу… и вы с мамой только познакомились. Ты ж, получается, в каком году закончил академию? А я родился… Что-то не складывается у меня… Или я туплю, или я уже родиться должен был, когда ты с мамой только познакомился.

— И кто меня только за язык тянул… — вздохнул Виталий Федорович.

И, тяжело встав, снова полез в сервант за коньяком. Пополнил посуду, еще раз вздохнул. — Ну соображай, ты парень вроде неглупый — как так получилось.

Коньяк потерял для Игоря всякую привлекательность. Он напряженно думал. Отец молча крутил в руках свой бокал, но тоже не торопился пить.

— Осталось только понять… — медленно заговорил Игорь. — Кому из вас я не родной.

Виталий Федорович крякнул и щедро глотнул коньяку.

— Чего тут понимать, и так все ясно… — пробормотал он, закидывая в рот яблоко. — Забыл — так в зеркало глянь.

Тут и думать не над чем…"

"Игорь смотрел на отца. И в самом деле, не над чем. Они же как две капли воды с отцом похожи, а значит…

— Мама? — тихо выдохнул он.

— Похоже, без психологической травмы сегодня не обойдется, — в очередной раз вздохнул отец. — Ладно, раз начали — слушай все. Скажу как есть, если что тебе не понравится — уж не обессудь. Залетный ты у меня получился, сын, я тогда сам еще пацан был, детей не планировал. Но, в общем, сапожник без сапог, а будущий доктор на контрацепции погорел.