Эти диски появились в его ванной благодаря Рите.

Хреновый ты мануальщик, Игорь Витальевич, если не можешь определить, где у тебя там внутри болит.

Врач, излечись сам.

Игорь отнял диск от скулы. Кровь уже не текла, но порез алел заметно.

А еще, дорогой Игорь Витальевич, ты дурак. Дурак, каких свет не видывал. Даже стыдно за тебя.

Это нехитрый сеанс самоанализа дал весьма неожиданные результаты.

Игорь не стал ни завтракать, ни допивать чай. Оделся, вышел из квартиры, запер дверь.

В машину. Уехать. В то место, где все понятно и просто, где нет головоломных ребусов и мучительных вопросов.

В родительский дом.

Глава 9. Маэстро смотрит на все это малость офигевшим взглядом

Сеанс окончен! Маэстро! Урежьте марш!!!

— Ну ты даешь! — Виталий Федорович с видимым удовольствием обнял сына. — Хоть бы позвонил, предупредил. Чудом меня дома застал, уходить уж собирался. А мать вообще дежурит сегодня.

— Нет, если я не вовремя, я могу уехать.

— Ты чего в бутылку лезешь? — Золотов-старший уставился на сына с искренним изумлением. — Ну-ка цыц. Иди, руки мой и проходи в зал. Я матери позвоню, может, сумеет подмениться.

Спустя десять минут мужчины Золотовы сидели в креслах. Перед ними на журнальном столике стояла открытая бутылка коньяка и тарелка с порезанным и присыпанным корицей яблоком. Игорь на коньяк смотрел с нескрываемым отвращением.

— Не хочешь — не пей, — прокомментировал Виталий Федорович взгляд сына. — Или ты сегодня обратно собрался?

— Не знаю, — вздохнул Игорь. — Но пить не буду. Не хочу. Я чаю себе сделаю.

— Делай, — согласился отец. — А я выпью грамм сто, раз все равно никуда не пойду. И пока мать не пришла.

А то она же запилит меня."

"— А мама придет? — спросил Игорь с кухни, занятый чаем.

— Прибежит! — хмыкнул Золотов-старший. — Только услышала, что ее дорогой Икочка приехал — тут же нашла, с кем подмениться.

Игорь только поморщился своему детскому прозвищу, расставляя на столе чайник, две на всякий случай чашки и плетеную корзинку с сушками.

— Ну, что у тебя случилось? — отец уже ополовинил прописанные самому себе же сто грамм.

— Ничего, — пожал плечами Игорь. — Просто… соскучился.

— Ладно, — отец сделал еще глоток. — Не хочешь — не говори.

А в «соскучился» я не верю. Ты же всегда звонишь, предупреждаешь, спрашиваешь, не надо ли чего привезти. А чтобы вот так, с бухты-барахты, звонок в дверь и ты на пороге — такого никогда не было. Но если тебе угодно — путь будет «ничего не случилось».

Игорь какое-то время молчал. Они никогда не говорили с отцом о… о своих переживаниях. Это было неприличным — так считал Игорь. Достаточно просто видеть, слышать — и понимать. Он видел, что такое работа врача — не просто врача, реаниматолога.