– Ректор Брум, – Эдмунд запнулся, – твой родственник?

– Он мой отец.

– Ну вы даёте, господа! – воскликнул он. – Какая великолепная троица.

Болтая с ним, мы поднялись на четвёртый этаж первого тектума, вошли в аудиторию, после чего Киоган напомнил нам о достойном поведении Дома Соларус и ушёл. Это была большая аудитория, где собрались все патриции-первокурсники, в общей сложности больше ста человек. Я сел между Леоном и Оливером; переговариваясь, мы не спеша доставали вещи из сумок.

Тут раздались какие-то выкрики, и я увидел столпотворение у входа в аудиторию. Дарсериан Котийяр вцепился в форму чистокровного из Дома Меркуро. Девушка, по всей видимости подруга Котийяра, патрицианка Марсена, встала между ними и что-то гневно шептала Дарсериану в лицо – скорее всего, пыталась его остановить.

– Котийяр ко всем лезет в драку? – спросил Оливер, лениво наблюдая за переполохом.

– Ага, – кивнул Эдмунд. – Характер у него тяжёлый, но они весь последний год так с Гэтсби выясняли отношения.

– Гэтсби? – спросил я.

– Последний год? – уточнил Оливер.

– Я с ними с первого класса в Северном лицее, – ответил Эдмунд, сложив руки на груди. – Эта троица: Дарсериан Котийяр, Лилит Лестьенн и Гэтерсби Флинн. Раньше они дружили, были популярной компанией у нас в Септентрионе, а потом перестали общаться. Дарсериан с Лилит игнорировали Гэтерсби. Как вы заметили, время от времени они дерутся.

– А почему поссорились, не знаешь? – спросил Оливер.

– Нет, – Эдмунд помотал головой. – Хотел бы я сам узнать.

В это время в аудиторию вошёл крупный чистокровный с коротко стриженными волосами и в чёрном, стилизованном под офицерский китель, костюме и застал этих троих вместе.

– По местам! – холодно велел он. – Надеюсь, что вы так рьяно обсуждаете евгенику, других причин для столь бурного выяснения отношений я не приму.

Дарсериан с Лилит сели к патрициям Марсена, Гэтерсби направился к Меркуро.

– Доброе утро. – Большими размашистыми буквами мужчина написал на доске своё имя. – Меня зовут Герман Прист, для вас профессор Прист. – Мужчина сел на краешек письменного стола и сложил руки на груди. – Весь год я буду вести у вас евгенику, или по-другому её называют расовой гигиеной, расовым индивидуальным здравоохранением. Предупреждаю, что в конце года вас ожидает сложный экзамен. Я внимательно слежу за двумя вещами: вашей посещаемостью и наличием всех конспектов. Это будет влиять на оценку за курс.

Мы молча смотрели на него. Даже патриции Плуто сидели тихо.

– А теперь правила. Опаздываете на лекции, прогуливаете, срываете мои занятия, – и я обещаю вам большие проблемы на экзамене. Нет, я не преувеличиваю, не угрожаю и не лукавлю. Я предупреждаю. – Профессор Прист окинул нас долгим изучающим взглядом.